— Когда вернемся, ты будешь видеть ее каждый день и больше не расстанешься с Машей, — к сожалению, моя уверенность Полине не передавалась. — Поля, я с тобой хотел кое-что обсудить. — решил перевести тему и заодно обговорить давно тревожащий меня вопрос.
Галина Владимировна почти ежедневно звонила и интересовалась здоровьем дочери. Переживала, что нет возможности увидеться. Поля мать и должна понять чувства родительницы. Я уже несколько раз издали пытался начать разговор, но Полина никак не реагировала на мои забросы.
Значит, нужно сказать прямо. Времени до отлета мало, а им пора поговорить, оставить обиды в прошлом.
— О чем? — я видел, что она разволновалась.
— О твоей маме, Полина. — она насупилась, удивленно посмотрела на меня. — Вам стоит помириться, — твердо произнес, не стал ходить вокруг да около.
Глава 40
Полина
Герман удивил меня.
Я не ожидала, что он предложит помириться с мамой. Я часто о ней думала и переживала. Хотела узнать, как у них дела. Они с Валей остались без жилья, это не могло меня не тревожить. Не думаю, что сестра обрадовалась такому повороту. Валя за последний год сильно изменилась, мама не могла с ней сладить. А тут еще практически остались на улице. Представляю, как она сейчас отыгрывается на родительнице. Я оценила поступок мамы: она продала квартиру, чтобы спасти меня, а ведь не факт, что я поправлюсь.
То, что случилось месяц назад я оправдать не смогу. Стоит вспомнить, как она поступила с Машей, сердце пронзает болью. Благо, все закончилось хорошо и для меня и для малышки, поэтому обида стала притупляться.
— Полина, она очень сильно беспокоится. Переживает, что не имеет возможности тебя увидеть, — Герман все больше шокировал меня. Я была уверена, что он никогда не простит мою мать. Помнила его предупреждение в день нашей встречи, после того, как мама продала внучку.
А сейчас Герман выступает в роли ее адвоката. — Полина, давай оставим в прошлом все плохое. Мы все не святые, делаем ошибки, нужно уметь прощать. — я просто слов не находила, чтобы выразить свои чувства, поэтому и молчала, пока Герман продолжал меня убеждать.
— Герман, ты общаешься с моей мамой? — наконец-то ко мне вернулся дар речи.
— Каждый день, Поля.
