Хотелось верить, что Зинаида Владимировна не станет настраивать Германа против меня, но я хорошо помнила наш первый с ней разговор и ее слова — «я не вижу тебя рядом с Германом». Не думаю, что она так быстро изменила обо мне мнение.
Планы Германа на меня — большая загадка. Я не понимаю, что он задумал. Все так сложно и непонятно. Он и стал более холодным закрытым, но в душе теплится надежда, что его чувства ко мне не остыли. Хотя, я не забывала ни на минуту о том, что я нахожусь рядом с Машей на определенных условиях.
О том, чтобы родить наследника, не стоит даже думать. Я не уверена, что смогу долго без последствий заниматься сексом. Рано или поздно моя болезнь начнет влиять на все, в том числе и на половую жизнь. Не испытывать оргазм? Лежать безвольной куклой под ним? Глупо даже думать об этом. Зачем ему амеба в постели? Ни разу он не пришел к финишу раньше. Или вместе, или после меня.
Нужно признаться в своей болезни, но как же страшит неизвестность. Что будет, когда Герман узнает? Откажется? Как же боязно остаться одной в этом мире наедине со своей болячкой.
Даже операция не дает никаких гарантий…
- Поля, — позвала Зинаида Владимировна.
— Иду. — быстро развесила вещи Маши сушиться и направилась в спальню. Пора было малышку собирать на прогулку. — Герман? — я вошла в спальню и застала его с дочкой на руках. — Тебя выписали из больницы? Я не слышала, что ты пришел.
— Привет, Полина. — Герман как-то странно смотрел на меня. Когда я приходила его навещать, всегда улыбался, а сейчас будто не со мной разговаривал.
Крепко прижимал к себе Машу, видно, что соскучился, но на дочь не глядел. Его внимание было приковано ко мне, почему-то меня это тревожило. Сердце будто почувствовало, произошло что-то плохое.
— Мам, ты не погуляешь с Машей? Нам с Полиной нужно серьезно поговорить. — своими словами Герман только подтвердил мои опасения. Что же случилось?
— Конечно, погуляю, как раз обирались, но тут ты пришел. — Зинаида Владимировна почувствовала напряжение между нами, заметно было, что она распереживалась.
— Герман, все хорошо? — обратилась она к сыну.
— Хорошо, мама. — по его тону не скажешь, что хорошо. Неужели Герман что-то выяснил и решил от меня избавиться?
«Нельзя нервничать!» — напомнила себе. Нужно сначала узнать, что происходит и только потом паниковать. Не хватало еще, чтобы я зрение прямо сейчас потеряла.
Зинаида Владимировна все время, что я собирала Машу, поглядывала на нас. Герман молчал, смотрел в одну точку перед собой.
