А потом и вовсе вскочила на ноги и, забыв о боли в ноге, на которую только что жаловалась, резво устремилась к инквизитору.
— Рэй, это ошибка… Чудовищная ошибка. Поверь мне, я… именно я — настоящая, а она самозванка,
Добежать ей не позволили. Мужчины, мгновенно оказавшись рядом, перехватили ее, и она забилась в их руках, истошно крича:
— Рэй, пожалуйста… Это же я, Алианна. Твоя жена перед богами и людьми.
— Перед богами, говоришь? — усмехнувшись, повторил светлейший.
У меня от его тона мурашки по спине поползли, а Алианна, облегченно всхлипнув, закивала.
— Да-да. Ты перепутал. Она — преступница, метаморф, обманом надевшая мою личину. Посмотри на нее внимательнее, ты же чувствуешь их магию.
А вот тут ты не права, дорогая. Как раз сейчас инквизитор точно ничего не почувствует, потому что магией я не пользовалась и ничего не надевала. Это мое настоящее лицо и тело.
— Рэйнард… — продолжала умолять Алианна, пока холодное: «довольно» не оборвало ее стенаний.
Короткий повелительный жест — и дочь Ярвуда замолчала, запнувшись на полуслове.
Жадно хватала воздух ртом, но не могла больше произнести ни звука, лишь моргала часто-часто, даже не пытаясь сдержать бегущие по щекам слезы.
Заклятие немоты.
Неприятная штука.
— Увести, — распорядился светлейший, и, когда все еще упиравшуюся Алианну, через пролом в стене вывели наружу, направился ко мне.
Подошел, остановился напротив.
Ровная спина, бесстрастное лицо — словно маска, за которой мужчина пытается спрятать рвущие его на части эмоции.
А в синих глазах — неистовое пламя, которое больше не обжигает, леденит.
Рэйнард сейчас, как никогда, напоминал того, прежнего инквизитора — жуткого и опасного, что снился мне ночами в первые месяцы пребывания на Атросе. Хотелось сжаться, отступить, поскорее убежать куда-нибудь. Но я не шелохнулась — лишь еще больше выпрямилась, не позволив себе даже на секунду отвести взгляд.
Лицом к лицу.
Глаза в глаза…
Наш безмолвный поединок длился несколько мгновений.
— Ты не ранена? — отмер, наконец, светлейший.
И голос такой… бесцветный, обманчиво спокойный, только немного более хриплый, чем обычно. Но я чувствовала… Невероятно остро чувствовала, как за ним рокочет ярость, щедро смешанная с беспокойством.
Удивительной сочетание.
— Со мной все в порядке.
— Хорошо, — он кивнул, принимая мои слова. Помедлил. — Нам надо поговорить… Потом. Чуть позже.
— Надо, — эхом откликнулась я.
— Тогда…
Закончить он не успел.
