Ее речь была примерно в два раза быстрее человеческой и звучала не где-нибудь, а у меня в голове. И голос не тоненький, звонкий такой — почти, как у меня.
Да уж, если Феррис обнаружит меня в обмороке, то, наверное, сообразит, откуда у него взялась столь острая реакция… А если сразу не поймет, то магическая мышь у меня в ногах наведет на мысль.
Не знаю, что отрезвило меня больше, — угроза полного раскрытия или фамильяр, обнюхивающий бессознательное тело.
— Думаешь, он все-таки не признал меня хозяйкой? Выводил на чистую воду, а сам не уверен? — выдавила из себя я.
Тошнота, да будут благостны первоначальные сущности, постепенно отступала.
— А что ты хотела? Так бы он хвать тебя за талию и шасть в свое иномирие. И сразу предупреждаю, установить над ним стандартный контроль, при помощи ваших пяти амулетов, не получится. Вы лишь выдадите себя — каждая свой луч — тогда он вообще сможет крутить ритуал по своей прихоти. Выяснится, что это вы ему должны единорога, а не он вам бизона…
Ничего себе, поворот.
Мне окончательно стало лучше, я поманила зверька ближе, убеждая себя, что это не просто хвостатый вредитель, а магическое животное. Самовнушение давалось тяжело.Даже крупная белая крыса, подаренная в детстве отцом, не победила во мне страх перед мышами. Однако каким образом эта конкретная мышь в курсе таких подробностей? Не каждая из сестер вспомнит, что пятнадцать лет назад у меня имелся питомец. Мелани тогда еще не умела как следует говорить.
— Не бизона, а кузена, — вздохнула я.
— И, да, у меня проблемы не только с демоном, но и с тобой.
Папа предполагал, что мой страх перед мышами (он называл его хитрым словом «мусофобия») объяснялся тем, что, когда в особняке морили грызунов, то меня единственную из детей оставили дома — у родственников, к которым повезли сестер, закончились свободные спальни.
Родитель не ожидал, что я окажусь настолько впечатлительной при виде рассыпанных по газону новорожденных мышат. Ведь я же была таким спокойным ребенком…
— Кстати, моя имя Мэри.
Человеческий язык я освоила на девяносто семь процентов, а остальные три придется потерпеть. Моего первенца зовут Том, далее родился Фред, третьей Саманта, четвертым Грегор — у него сегодня случились колики — пятой появилась Элежберта, шестой…
— Хорошо, я поняла. В первом ящике прикроватной тумбочки остатки пудинга на бумажной тарелке. Тебе вполне по силам унести их в норку, а если нет — то я положу на пол. Сходишь несколько раз.