На нем была его лучшая воскресная одежда, на плече — старый, но приличного вида темно-синий плед Хирама, а волосы аккуратно заплетены над ушами.
— Э-э… — Я взяла у Фанни ложку и кивнула Сайрусу, который держал в руке небольшой сверток, завернутый в льняную салфетку. — Почему бы тебе не проводить Сайруса, чтобы он поздравил счастливую пару?
К тому времени Фанни зарумянилась не меньше Сайруса, но оправила чепец, отряхнула спереди свое красивое белое платье с сине-желтой вышивкой и шагнула ему навстречу, демонстрируя полное самообладание.
— О-о, — уважительно выдохнула Пейшенс. — Это ее жених?
— А Друг Джейми одобряет? — спросила Пруденс, хмуро взирая на них. — Фанни слишком молода для таких вещей, разве нет?
— У нее уже есть месячные, — пожала плечами Пейшенс. — Она сама мне сказала.
— Но он такой высокий. Как же они…"
"— Думаю, пока рано называть Сайруса женихом, — твердо сказала я. — Они друзья, вот и все. Так, помогите-ка мне. Эти подносы с жареной рыбой нужно отнести к большому столу под елью.
Я выпроводила девочек на крыльцо и немного постояла, глядя на празднество. Сильвия с Бобби сидели рядышком на стульях под раскидистым белым дубом, и я увидела, как Фанни ведет Сайруса к ним сквозь толпу. Было еще слишком рано, но через часик-другой гости уже основательно захмелеют. Люди расположились за столиками на козлах и на траве, на крыльце и на ступенях, а в воздухе витали восхитительные запахи жареной свинины и пирога с корицей, сдобренные парами виски.
Внезапно у меня заурчало в животе, и я услышала за спиной смех Джейми, только что вышедшего из дома.
— Ты еще ничего не ела, саксоночка?
— Ну… нет. Я была занята.
— Что ж, теперь ты свободна, — твердо сказал он и протянул мне тарелку с кукурузой в масле, свежей жареной свининой и ямсом с каштанами. — Сядь и поешь, a nighean. Ты уже с ног валишься.
— Да, но нужно еще… — Я сглотнула. — Хотя…
Он взял меня за локоть и подвел к креслу-качалке, в настоящий момент пустующему. Я села — и с наслаждением ощутила волну облегчения, разлившуюся по всему телу, от лодыжек до затылка.
Джейми поставил тарелку мне на колени и сунул в руку вилку.
— Ты никуда не пойдешь, саксоночка, пока не съешь это, и даже не спорь. Джем! Принеси бабушке ореховый хлеб и персиковый коблер[339] со сливками.
— Я… ну, если настаиваешь… — Я с улыбкой подцепила на вилку политый медом ямс, отправила в рот и с закрытыми глазами предалась экстазу.
Различив небольшую перемену в гомоне и болтовне толпы, я открыла глаза.
