Я потихоньку выпрямляла и разминала его пальцы, и он крепче прижался спиной к дереву, тихо крякнув — не то от боли, не то от удовольствия.
— В каком смысле — слышишь?
Дождь лил весь день, но к вечеру прекратился, и хотя я промокла до исподнего, мне удавалось сохранять шаткий тепловой баланс и не дрожать, к тому же здесь, вдали от больших костров, было спокойно.
— Ну, знаешь, они с Джемом могут чувствовать друг друга, не видя один другого.
— В самом деле? Нет, не знала.
Впрочем, я не слишком удивилась. Пожалуй, несколько раз, сама того не осознавая, даже видела, как они это делали.
— Думаешь, их родители в курсе?
— Да. Она сказала, что мама знает… и в Бостоне устраивала им испытание, чтобы определить, на каком расстоянии они будут способны ощущать друг друга. Мэнди не запомнила, насколько далеко — для них это была всего лишь игра, хотя потом ей показалось странным, что родители не могут чувствовать, где она или Джем.
— Такое происходит только с ней и Джемом? Или они… хм… могут слышать и других людей? Родителей, например?
— Я спросил ее об этом, и она ответила, что да, но не всех подряд.
Только друг друга и родителей. Тебя тоже, хотя не так сильно.
Меня пробрал озноб, не имевший ничего общего с холодом.
— А тебя они… слышат?
Джейми покачал головой.
— Нет. Я спросил. Она говорит, что у нее в голове я другого цвета. Она чувствует меня, когда я рядом, но не на расстоянии.
— И какого ты цвета? — полюбопытствовала я.
Он издал тихий смешок.
— Цвета воды.
— В самом деле? — Я покосилась на мужа.
Было темно, крошечный костер бросал на влажное дерево лишь слабые всполохи, но мои глаза приспособились к темноте, и в лунном свете я разглядела черты Джейми. — Какой-то конкретной воды? Синей, как в океане, или темной, как в ручье?
Он покачал головой.
— Просто воды.
— Ты должен спросить Джема. — Я переплела свои пальцы с его, отводя их назад и разминая костяшки.
— Спрошу, — сказал Джейми со странной ноткой в голосе. — Если увижу его снова."
"Вот оно. Камень у меня в сердце, кусок раскаленного свинца в животе.
Измученная дневными тяготами, я ненадолго о нем забыла. Однако мысль о том, что может произойти у Кингс-Маунтин, никогда не выходила у меня из головы.
Чувствуя мое смятение, Джейми сомкнул свои пальцы — все еще холодные, но сильные — на моих и накрыл другой рукой.
— Если на этой неделе я умру, прошу тебя о трех вещах, a nighean, — тихо сказал он. — Только три вещи. Сделаешь их для меня?
— Ты знаешь, что сделаю, — хрипло ответила я.
