— Он чуть не представился графом Элсмиром. Пожалуй, титул сослужил бы ему хорошую службу, ибо к родовому имени собеседник не проявил никакого почтения.
— И что дальше? — спросил гном, не меняя позы.
— У меня сообщение для вашей дочери, сэр. От его светлости герцога Пардлоу.
— Тьфу, — сказал Кауден.
— Вы сказали «тьфу»? — недоверчиво переспросил Уильям.
— Да, и намерен говорить это до тех пор, пока вы не уйдете из моего магазина.
— Я отказываюсь уходить, пока не поговорю с… гм… как она теперь себя называет? Виконтесса Грей? Миссис генерал Бликер? Или снова мисс Кауден?
Трость мистера Каудена мелькнула в дюйме от колена Уильяма, не задев его единственно потому, что молодой человек рефлекторно отскочил на ярд.
Прежде чем мужчина успел сделать очередной замах, Уильям нагнулся и выхватил трость. Он подавил желание сломать ее — вещь была прекрасная, с тяжелой бронзовой рукояткой в форме ворона — и вместо этого положил на верхнюю полку ближайшего книжного стеллажа, подальше от Каудена.
— А теперь… почему вы не хотите, чтобы я поговорил с вашей дочерью? — спросил он как можно более сдержанно.
— Потому что она не желает с вами разговаривать, — ответил мистер Кауден чуть менее сдержанным тоном, впрочем, без гнева. — Она так сказала.
— Хм."
"Столь мягкий ответ Уильяма, похоже, немного успокоил книготорговца. Его волосы встали дыбом, как хохолок какаду, и он попытался пригладить их ладонью. Уильям кашлянул.
— Если в настоящий момент она не желает со мной разговаривать, могу я оставить ей записку? — предложил он, указывая на чернильницу на столе.
— Хм, — неуверенно произнес Кауден. — Сомневаюсь, что она ее прочтет.
— Ставлю пять к одному, что прочтет.
Мистер Кауден уткнул язык в щеку, раздумывая.
— В шиллингах? — спросил он.
— В гинеях.
— По рукам. — Книготорговец подошел к столу, вытащил лист бумаги и протянул Уильяму тонкое стеклянное перо с закрученной темно-синей нитью, выполняющей роль стержня. — Не нажимайте слишком сильно, — посоветовал он.
— Это муранское стекло, довольно прочное, но все же стекло, а у вас руки словно окорока. С точки зрения размера, — уточнил он. — Я не ставлю под сомнение вашу ловкость.
Кивнув, Уильям осторожно обмакнул перо. Очевидно, его использовали на манер гусиного. И в самом деле, оно писало прекрасно: гладко, как по шелку, и очень хорошо держало чернила. К тому же не оставляло пятен.
Молодой человек коротко написал: «Чего ты боишься? Что бы это ни было, явно не меня.
