— Я так тебя люблю, — добавила она дрогнувшим голосом.
— Я тоже люблю тебя, милая, — ответила я, сглотнув подступивший к горлу комок, и коснулась ее усталого сияющего лица.
Она забрала у меня Мэнди и с привычной ловкостью уложила ее головку себе на плечо.
— Пойдем, дружок, — сказала она Джему, ласково ткнув его ногой. — Пора спать.
Он что-то буркнул и приподнял подбородок, но тут же вновь провалился в сон.
— Ничего, я его понесу. — Роджер склонился над мальчуганом и с тихим ворчанием взял его на руки, а затем повернулся к нам.
— Вы тоже идете? Я могу вернуться и присмотреть за костром — только уложу Джема.
Джейми покачал головой и обхватил меня рукой.
— Не беспокойся. Мы еще посидим, пока дрова не догорят.
Едва волоча ноги, они медленно двинулись вниз под бряцающий аккомпанемент содержимого сумки Брианны. В доме Хиггинсов, где им предстояло провести ночь, слабо мерцал свет: должно быть, Эми зажгла лампу и отодвинула служившую занавеской шкуру.
Джейми по-прежнему сжимал в руке стамеску; не сводя глаз с удаляющейся фигурки дочери, он поцеловал холодный металл — как когда-то целовал рукоять своего кинжала, давая нерушимую клятву.
Он убрал стамеску в спорран и обнял меня сзади, уткнув подбородок мне в макушку. Мы стояли и смотрели, пока семейство Маккензи не скрылось в темноте.
— О чем думаешь, саксоночка? — ласково спросил Джейми. — Я заметил мрачные тучи в твоих глазах.
— О детях… — неуверенно ответила я. — То есть… это чудесно, что они вернулись. Думала, что никогда их больше не увижу, и вдруг… — Я смахнула слезы от переполнявшей меня радости.
И благодарности судьбе за подаренный шанс вновь стать одной семьей. — Теперь мы сможем видеть, как растут Джем и Мэнди, быть вместе с Брианной и Роджером.
— Да, — сказал он с улыбкой. — Но?..
Я колебалась, подыскивая нужные слова.
— Роджер намекнул, в их времени что-то случилось. По-видимому, что-то действительно ужасное.
— Брианна сказала мне то же самое. — Его голос стал жестче. — Только ведь они уже жили раньше в этом времени.
И знают, что здесь происходит и чего ожидать.
Война. Именно о ней говорил Джейми. Я вцепилась в обхватившие меня за талию руки.
— Не думаю, — тихо сказала я, глядя на раскинувшуюся внизу долину. Путники давно скрылись в ночи. — Тот, кто там не был, ничего не знает.
Ничего не знает о войне…"
"— Да, — сказал Джейми и молча прижал меня к себе, нежно погладив мой шрам от мушкетной пули, полученной в битве при Монмуте. — Я понимаю, о чем ты, саксоночка.
