Что вдруг изменилось?
Он пожал плечами и продолжил с легкой ироничной улыбкой:
— Мне нравилось представлять его лысеющим коротышкой с брюшком. Хотя я не сомневался, что он умен, — ты никогда не полюбила бы дурака. И насчет очков я угадал. Только думал, что оправа у них золотая, а не черная. Из чего она, из рога? Или темного черепашьего панциря?
Я фыркнула, хотя его расспросы меня немного смущали.
— Это пластик. Фрэнк и правда не был дураком. — Отнюдь… — По спине пробежали мурашки.
— Он был честным человеком?
Раздался треск скорлупы, и очередная горсть орехов со стуком упала в таз.
В воздухе чувствовался запах дождя и густой, сладковатый аромат арахиса.
— В основном да, — медленно ответила я, глядя на мужа. Он склонил голову над орехами, поглощенный процессом. — Конечно, у него были свои секреты. Как и у меня.
В любви всегда найдется место секретам — так ты сказал мне однажды… Однако сейчас между нами не осталось ничего, кроме правды.
Издав неопределенное шотландское хмыканье, Джейми бросил в таз последнюю пригоршню арахиса и посмотрел мне в глаза.
— Думаешь, ему можно доверять?
Ветер теребил его волосы, а лицо казалось темным на фоне облачного, но все еще яркого неба. Я невольно поежилась от жутковатого ощущения, что кто-то стоит у меня за спиной.
— Что ты имеешь в виду? — Мой голос дрожал от волнения. — Ведь когда-то ты доверил ему самое дорогое. Нас с Брианной.
— Тогда у меня не было выбора. А сейчас есть. — Он выпрямился, отряхивая ладони от остатков арахисовой шелухи, которую мигом подхватил порыв ветра.
Я сделала глубокий вдох, чтобы унять внутреннюю дрожь, и смахнула с лифа частички скорлупы.
— Сейчас есть? Хочешь сказать, тебя интересует достоверность описанных в книге событий?
— Да.
— Фрэнк был историком, — твердо заявила я, не решаясь обернуться. — Он бы не стал подтасовывать факты. Не смог бы. Как Роджер не стал бы менять текст Библии. А ты — намеренно лгать мне.
— Тебе ли не знать, что такое история, — отрезал Джейми и встал, хрустнув коленными суставами.
— А насчет лжи… все порой лгут, саксоночка. И я не исключение.
— Но со мной ты был честен.
Джейми не стал оспаривать мое утверждение.
— Захватишь миску? — бросил он, вынося таз во двор.
Ветер тут же надул его рубашку, словно парус. Из-за гор наползали тучи, запах дождя в воздухе стал еще острее. Вот-вот разразится буря.
Меня охватило странное чувство, к которому примешивалось возбуждение. Входная дверь была открыта нараспашку, парусиновый полог сдвинут в сторону.
