И потом… — поколебавшись, он добавил невзначай: — Уильям поручил ее мне. Чтобы я о ней позаботился.
— Ты надеешься, что он приедет ее повидать? — мягко сказала я.
— Да, — буркнул Джейми. — Поэтому и не хочу, чтобы Уильям приехал и не застал Фрэнсис. — Он откусил кусочек сыра и принялся медленно жевать, отведя взгляд.
Я погладила его по руке, а затем поднялась и начала расправлять и складывать нашу сброшенную одежду: чтобы ее не сдуло с крыши ветром и чтобы она не оказалась до невозможности измятой к утру.
Положив на аккуратную кучку свои туфли и спорран Джейми — для веса, — я заметила кончик листка бумаги.
— Чуть не забыла — Майерс ведь и тебе принес письмо! Это оно?
— Да, — сдержанно ответил Джейми, словно не хотел, чтобы я притрагивалась к письму. Я отдернула руку. Однако, отложив недоеденный сыр, он кивнул на листок. — Можешь прочесть, саксоночка. Если хочешь.
— Тревожные вести? — неуверенно спросила я. После всех волнений с письмом Марсали мне не хотелось нарушать покой летней ночи.
Если в послании нет ничего срочного — пусть подождет до утра.
— Не то чтобы… Оно от Джошуа Гринхау — помнишь его по Монмуту?
— Помню."
"Мне вдруг стало дурно. Я зашивала рану на лбу капрала Гринхау, когда меня подстрелили в разгар битвы. Его потрясенное лицо с нелепо болтающейся на лигатуре иглой, выпавшей из кровоточащего шва, — последнее, что я видела, прежде чем упасть. А потом испытала, без преувеличения, самые болезненные ощущения в своей жизни.
Истекая кровью, я лежала на спине, чувствуя всепоглощающую боль и глядя на вращающееся перед глазами небо и деревья. Рядом стоял гонец от генерала Ли, убеждая Джейми бросить меня в грязи.
Я покосилась на письмо: в такой темноте ничего не разгляжу, даже если надену очки.
— О чем он пишет?
— По большей части о том, где находится и чем занимается: пока — ничем особенным. Торчит без дела в Филадельфии. Хотя там есть кое-что о генерале Арнольде.
Джошуа говорит, что тот женился на Пегги Шиппен — полагаю, ее ты точно помнишь, — и что его привлекли к суду за спекуляции. Арнольда, не мистера Гринхау.
— Какого рода спекуляции? — спросила я, складывая письмо. Я и правда помнила Пегги, очаровательную восемнадцатилетнюю девушку. Понимая, какое действие оказывает на мужчин ее красота, она отчаянно флиртовала с тридцативосьмилетним генералом в надежде поймать того на крючок.
