Резко вскидываю взгляд на Романа, услышав резковатое:
— Пап…
Мне даже обидно становится за такого внезапно искреннего и эмоционального Мирона. Кажется, всех Багировых вечно одергивает Рома, считающий, что эмоциональный диапазон как у зубочистки — это норма. Всё, что свыше — уже лишнее.
— Что «пап»? — Я еле сдерживаю улыбку, когда Роман получает достойный отпор отца. Это на меня он смотрел полным обожания взглядом, когда поднимает взгляд на сына — смотрит иначе. Строже и требовательней.
И, как ни странно, Роман ему уступает.
Сбавляет тон и, склонив голову, произносит:
— С Днем рождения тебя.
Поздравление прямо говоря, скупое, но Мирона радует и оно. Он расцветает на глазах, отпускает меня и сжимает в объятьях уже сына, только сразу же все свое внимание возвращает мне.
Это совершенно устраивает Рому и заставляет грустить Лялечку. Я вижу, как она дует губки и постоянно склоняется к уху мужа, чтобы нашептать ему что-то.
Кажется, как бы мило мы ни общались пятью минутами ранее, конкуренции нам не избежать.
Мне это не нужно, она заведомо меня победила. Хотя бы потому, что настоящая невестка в нашем кругу — она одна. Но, с другой стороны, радушие, которое проявили ко мне Багировы, сильно трогает.
Мы разговариваем о всяких мелочах. Больше всех — именинник. Над его редко удачными шутками Ляля смеется еще звонче, чем до этого. Роман продолжает стоять холодным особняком в нашей теплой компании, а я словно работаю проводником между ним и его семьей.
Меня эти люди не раздражают.
Вокруг нас собирается самая настоящая толпа фотографов. Вспышки то и дело слепят, но я быстро к этому привыкаю.
Когда Роман опять склоняется к уху и шепчет:
— Отойду ненадолго. У тебя прекрасно получается, продолжай…
Переживаю одновременно тревогу и гордость. Приятно знать, что он оценил.
А еще, что ждет моего одобрения, а не ставит перед фактом.
Его рука съезжает по моему бедру только после того, как я киваю.
Он уходит, я же ежусь, ведь с ним я чувствовала себя надежней.
Но быстро снова беру себя в руки и включаюсь в разговор. К имениннику постоянно подходят его дорогие гости.
Отец Романа почемуто считает необходимым с каждым новым подошедшим познакомить «Мирочку — прекрасную избранницу его старшего сына».
На пятом человеке, которому меня представили именно так, становится неловко. Я почти слышу треск разбивающегося сердца Ляли, которую никто не замечает. Но, к сожалению, сделать с этим ничего не могу.
