Перебивает и произносит без веселья.
Я же развожу руками. В её бедах виновата она сама. А ёрничать мне или нет — не ей решать.
— Мне сказали, что из-за той статьи на издание посыпались проблемы. Все прекрасно понимают, что это организовал ты… Но я думаю, мы с тобой могли бы договориться и…
— О чем, Дина? Мне не о чем с тобой договариваться. Ты просто должна была думать до того, как пользоваться доверчивостью моей невесты и устраивать нам козни. А твое любимое издание должно было думать прежде, чем печатать всякую дрянь.
— Это была правда! — Дина сверкает взглядом, а вот я остаюсь спокойным. Потому что правда или нет — без разницы. С моим мнением не посчитались. Время игр закончилось.
— Ты можешь сходить в суд и попробовать её доказать. Но когда не получится — придется продать всё вплоть до твоих синеватых виниров. Ты же сама понимаешь — против меня ты ничего не сделаешь."
"С каждым моим словом Дина злится всё сильнее. Её даже перекашивает.
Прекрасное лицо начинает казаться откровенно уродским.
А я радуюсь, что бог меня миловал связать жизнь с этой змеей.
— Нашел себе простушку…
От бессилия она опускается до пошлых оскорблений. Но Миру при мне оскорблять опасно.
Я жму на кнопку внутреннего телефона.
— Карина, вызови охрану, пожалуйста. Нужно проводить гостью и внести в список нежелательных посетителей.
Нам не о чем разговаривать, это было понятно изначально. Я просто хотел немного позлорадствовать, как Мирослава вчера.
Мы с ней не идеальные, но бывают люди куда хуже.
Дина — яркое тому подтверждение.
— Ты не смеешь со мной себя так вести! — ещё недавно такая спокойная, она переходит на писк и даже рукой взмахивает.
А я хмыкаю:
— Да, и что же мне помешает? Ты устроишься в другую желтую газетенку, когда я разорю эту, там тоже выпустишь что-то бестолковое, я потрачу пару часов, чтобы выкупить тираж и разорю уже её? Побойся бога и пожалей отечественные СМИ, Дина. Ты не настолько талантлива, чтобы ради тебя рисковали.
Она начинает хлопать глазами, явно хочет ударить больнее, чем бью я.
В итоге же сдувается.
Сжимает губы и стреляет взглядом.
Щурится и тычет в меня пальцем:
— Ты пожалеешь, Багиров! Ты очень пожалеешь, что пошел против меня!
Подобные угрозы вызывают у меня только желание смеяться.
— Сильнее, чем о том, что когда-то с тобой связался?
В мой кабинет стучат. В ответ на мое «войдите» в проеме показываются двое охранников.
Их Дина тоже испепеляет взглядом.
