Меня такая реакция Ромы тоже немного задевает. Ведь всем своим видом он сейчас демонстрирует желание не женится на мне.
— Как я уже сказал: я отправил пригласительные нашим партнерам и успел договориться с прессой. Не хотелось бы огорчать всех этих людей новостью, что свадьба отменяется. Сам им позвонишь и скажешь об этом, — равнодушно бросает нам в спину Мирон Макарович. Его слова заставляют Романа резко затормозить.
Медленно Рома поворачивается к отцу, губы его плотно сжаты, мышцы напряжены.
Он с трудом сдерживает себя, чтобы не начать ссору.
— Ты все продумал, да? Решил, что таким образом я не смогу отказать? Что ж, ты ошибся. Я никогда не позволю вмешиваться кому-то в мою жизнь. Будь то это мой секретарь или родной отец. Хорошего вечера и спасибо за ужин. Было вкусно.
Роман продолжает свой путь к выходу, утягивая меня за собой. Я, подвергаясь порыву, оборачиваюсь, бросая взгляд полный извинений его отцу. Он стоит там у стола потерянный и расстроенный.
Я верю, что он хотел как лучше, но здесь Роман все же прав — Мирону Макаровичу не стоило пытаться хитростью подталкивать Романа к браку.
Молча вы выходим во двор и идем к автомобилю Романа. Он открывает для меня дверцу и с силой захлопывает ту. Несколько минут он находится на улице. С силой пинает колесо машины, потом берет себя в руки и возвращается в салон.
Он ведет резко и агрессивно. Я цепляюсь в ручку двери, не решаясь попросить его ехать медленнее.
— И что мы будем делать? — тихонько выдавливаю из себя, вжимаясь в кресло и молясь про себя, чтобы мы благополучно добрались до дома.
Роман резко сворачивает на обочину, машина со скрипом тормозит. Я вскрикиваю от испуга. Рома все еще с силой сжимает руль, он весь напряжен, и зол.
— Составим брачный контракт, — наконец-то произносит он, поворачивая голову в мою сторону.
Я залипаю на мгновенье, брови взлетают вверх. Я считаю, что он шутит, но на лице Романа нет ни намека на улыбку.
— Может, нам стоит сделать вид, что мы поссорились и разошлись? Думаю, это было бы лучшим выходом из положения. Врать не хорошо, это зашло слишком далеко, — говорю, чувствуя как острые иголки пронзают мое сердце."
"— Об этом и речи идти не может, — резко произносит Багиров. Потом берет себя в руки и продолжает уже более спокойно: — Мы ведь хорошо ладим, Мира. Нравимся друг другу, этого невозможно отрицать.
