Это тебе, Вера, лучше признаться в содеянном. Чистосердечное признание может смягчить наказание.
Вера фыркнула, точно случайно наступившая в лужу кошка."
"— В спальне хозяина и в коридоре возле его двери камер нет, он убрал их, когда начал встречаться с Ольгой.
— Выходит, ты основательно подготовилась. — Ирина издевательски поаплодировала. — Но это еще не значит, что тебе удастся меня подставить. Мне незачем портить одежду Марка, в этот бред никто не поверит.
— Это мы еще посмотрим! — объявила Вера.
Ирина поднялась и направилась к шкафу, чтобы переодеться.
Указала горничной на дверь и небрежно бросила:
— Выйди из моей комнаты, не мешай одеваться. Можешь бежать ябедничать — говорят, преступники любят возвращаться на место преступления. Кстати, чем ты испортила одежду хозяина — грязь, ножницы, краска? Какая блажь пришла тебе в голову?
Вера не удостоила ее ответом. Еще раз фыркнула и, покачивая узкими бедрами, выплыла из комнаты.
К тому времени, как Ирина вошла в спальню Марка, там успела собраться чуть ли не вся прислуга.
Пока экономка и Марк Борисович разговаривали в гардеробной, любопытствующие толпились возле порога и откровенно подслушивали. Была здесь и Вера, самая ярая участница обсуждения.
Завидев Ирину, она указала на нее пальцем. Шипя, точно гадюка, произнесла:
— Явилась — не запылилась. Надеюсь, у тебя есть накопления на черный день, чтобы рассчитаться с хозяином. Его вещи стоят недешево.
— Надеюсь, у тебя тоже отложено на черный день, — возразила Ирина, оттесняя Веру плечом и проходя в комнату.
— Потому как я ничего не делала с вещами Марка Борисовича. Это ты побывала в гардеробной, воспользовавшись отсутствием камер.
Не слушая возмущенные возгласы за спиной, Ирина вошла в гардеробную. Марк как раз рассматривал костюм, изрезанный чуть ли не на лоскуты.
— Не представляю, как это могло произойти, — оправдывалась экономка.
— Зато представляю я! — заявила Ирина. — Все это не более чем месть. Кто-то хочет меня подставить, вот и испортил вещи, которые я забрала из химчистки.
Марк улыбнулся. Откинул костюм в сторону и осмотрел девушку с головы до ног. Ирина с пылающими от праведного гнева глазами походила на Фемиду, богиню правосудия. Величественная осанка, упрямо вздернутый подбородок — все говорило о вызове и уверенности в собственной невиновности.
— Мне этот костюм все равно не нравился, — хмыкнул Марк. Обратил взгляд на экономку и добавил: — Но диверсий в собственном доме я не потерплю.
