У Валерия защипало в носу – так вот чем пахло в квартире…"
"Рисовую кашу он любил больше остальных, и ее варила бабушка, пока была жива. С тех пор запах риса на молоке всегда ассоциировался с бабушкиной малюсенькой квартиркой, с ее морщинистыми руками, в которых быстро-быстро мелькали спицы.
Бабушка умерла, когда Валере исполнилось шесть, и с тех пор в его детской жизни ничего особенно хорошего не было.
– Я в душ, ладно? – пробормотал он, прячась за дверью, чтобы Анна не увидела выражение его лица.
Закрыв глаза, он стоял под холодными струями и старался взять себя в руки.
Такая милая мелочь, как тарелка каши, вдруг расслабила его настолько, что Валерий никак не мог прийти в себя.
«Да что я как пацан-то малолетний рассопливился? – думал он, набирая в рот воду и сплевывая под ноги. – Нельзя мне, нельзя…»
Когда он вышел из душа, вытирая на ходу волосы полотенцем, Анна, сидевшая на кухне с сигаретой, тут же встала и поставила перед ним чашку с кофе и тарелку с кашей.
– Ты ешь, я покурю пока.
Что-то в ее поведении показалось Валерию странным – то ли подрагивающие пальцы с сигаретой, то ли лихорадочно блестевшие глаза, но он тут же отогнал от себя эти мысли.
Удар Анна нанесла в тот момент, когда окончательно расслабившийся после вкусной еды Валерий откинулся на спинку стула и потянулся к пачке сигарет.
– А скажи, друг мой Валерий, зачем же ты убил Артема? – спросила она, глядя ему в лицо, и Валерий отдернул руку от пачки, словно обжегся:
– Что?!
– Ну, ты ведь все хорошо слышал.
– Ань… ты это серьезно, что ли? – переспросил не поверивший своим ушам Зотов.
– Про Строкина?
– Мне не до шуток, Валера. Ну так скажешь или в полицию звонить? – повторила Анна тоном, совершенно не подразумевавшим под собой ни малейшего намека на юмор.
Зотов даже головой затряс:
– Нет, это не может быть по-настоящему… если это розыгрыш такой, то ты выбрала неудачную тему.
– В глаза мне посмотри, – велела она, и Валерий с вызовом уставился ей в лицо – ему надоела эта непонятная игра, смысла которой он не понимал.
– Ну? Что высмотрела? – насмешливо поинтересовался он.
– К твоему счастью, пока ничего. Но не исключено, что высмотрю, Валера.
– Ань… – Он дотянулся через стол до ее руки, сжал пальцами. – Что происходит-то? Что за вопросы дурацкие?
– А где ты был в ночь, когда Строкин повесился?
– У тебя.
Анна слегка опешила, и по ее лицу было видно, что она лихорадочно копается в памяти.
– Да… действительно, ты был у меня… – медленно произнесла она.
