Мне что-нибудь передавали? -- кивнула я, заходя в комнату, а она последовала за мной.
— Ваш жених просил связаться с ним.
— Это все? — удивленно спросила я. Затем выложила из сумочки на столик витамины. Жули хмуро посмотрела на них.
— Да. Но господин Рейнард выглядел очень злым. Вы чувствуете себя нехорошо?
— Ты про витамины? Нет. — я качнула головой. — Просто устраиваю себе диету, чтобы влезть в платье, которое я купила.
На самом деле в прошлой жизни мне резко стало плохо, и в этой я собиралась немного поголодать до самого бала, чтобы снова не повторить свои ошибки.
Тогда я на нервах объелась.
В дверь постучали. Я открыла ее и в комнату зашел водитель с большой коробкой в руках.
— Ваши покупки, госпожа.
— Хорошо, положи на пол. — кивнула я. — Сама разберу.
Он ушел, а Жули с интересом приблизилась ко мне.
— Госпожа, что это?
— О. — я покосилась на нее с улыбкой. — Ты не знаешь? Это платье.
— Но разве вы уже не подготовили платье для бала?
— Оно не подходит. — я присела рядом с коробкой нежно-голубого цвета, и провела по поверхности ладонью.
— Поверь, Жули, лучше этого платья я не найду. — и, скинув с коробки крышку, достала оттуда платье, показывая его горничной.
Она ахнула.
— Боже, где вы... Это же...
— Моя подруга детства работает в ателье, которое одевает императорскую семью. — пока Жули то бледнела, то краснела, рассматривая, что я купила, я объясняла ей. — Можно сказать, это эксклюзив. Знающие люди поймут, насколько оно великолепно.
Я не пользовалась этими возможностями раньше.
Черт, я игнорировала тот факт, что вещи могут многое дать человеку, но в этой жизни я потратила кругленькую сумму на покупку этого платья. Когда-то его приобрела жена императора, едва увидев, и появилась на одном из балов, но в этот раз надену его я.
Страх
— Не могу... — произнесла я ночью, пытаясь в очередной раз заснуть. Сняв маску для сна, и, накинув на пижаму халат, я встала с кровати, решив проветриться.
Я боялась, что как только я закрою глаза - и этот мир окажется миражом, разбившимся навсегда на тысячи осколков.
Всего лишь приятной и сладкой иллюзией, которую вырвут у меня перед моментом окончательной смерти.
Страх, вытесненный шоком после того, как я очнулась здесь, к ночи снова поднял голову и заставил меня заледенеть.
В доме была темнота. Только спустившись вниз по лестнице, я увидела, что в зале горит свет, и услышала голоса отца и его помощника. В приоткрытую щель дверей можно было увидеть, как они стоят, склонившись над бумагами.
