Даже с осуждением, не понимая, как она посмела одеться настолько роскошно, когда правитель практически при смерти. Всех и каждого одолевал страх и переживания за его здоровье, а Анаис будто бы думала лишь о развлечениях.
Приподняв бровь, я задумалась о том, чего раньше не замечала. Анаис все же допускала ошибки, хоть и она была достаточно хитра и умна, чтобы сразу это понимать.
Так и сейчас она быстро осознала, что оделась неподобающе. Для этого ей хватило считанных мгновений и я, размышляя над тем, что Анаис предпримет, заметила, как на ее лице тут же вспыхивает грусть.
Подойдя к какой-то девушке, с которой сестра, судя по всему, общалась, она достаточно громко, чтобы это слышал чуть ли не весь зал, спросила:
— Уже что-нибудь известно о состоянии императора? Я так переживаю. Все последние дни не спала.
Дальше последовали слова о том, как она нервничала, что даже платье не смогла подобрать, из-за чего попросила это сделать свою горничную.
— Я была настолько не в себе, что лишь по дороге сюда поняла во что одета, — в ее глазах начали появляться слезы.
Голос дрожал. — Как я могла одеться в такое платье? Я… Наверное, мне лучше уехать. Мое присутствие тут оскорбление для императора.
Тут же последовали слова утешения о том, что не стоит себя винить. Платье ведь выбирала не она, а горничная. Да и наряд не столь важен. Главное присутствие. И уж точно не нужно никуда уезжать.
Наблюдая за тем, как окружающие аристократы начали успокаивать Анаис, я поражалась тому, как быстро она меняла ситуацию в свою пользу.
Буквально за считанные мгновение и лишь благодаря своим слезам, которые особенно сильно влияли на мужчин. Правда, ими проникались и женщины.
Анаис и правда была очень миловидна и нежна. Когда же она плакала, становилась той, которую окружающие невольно хотели защищать и успокаивать.
Прошло еще совсем немного времени, как ее наряд вовсе начали хвалить и уверять, что она в нем великолепно выглядит.
То есть, своего она добилась.
Даже больше.
То, что я отдала ту одежду в бордель, немного подпортило репутацию Анаис, но сейчас все шептались о том, что такая невинная и добрая девушка не могла никаким образом быть связанной с борделем.
Наверное, это были лишь слухи, пущенные какими-то завистниками.
Я около часа наблюдала за Анаис, а потом решила, что мне пора уходить.
Я сожалела лишь об одном. О том, что мне не удалось увидеться с императрицей.
Я знала, что с императором все будет хорошо, но вот императрице об этом не было известно.
