Заодно вспомнила, что нам рассказывали в школе, а потом приюте: о том, что нари – это наши злейшие враги. Они – ужасные монстры, которые мечтают лишь об одном – убить всех людей – и в порыве ненависти крадут наших детей и пьют их кровь.
- Все это чушь, Шани! – помню, говорил мне на такое отчим. – Надо же, какой ерундой забивают вам в школе головы! Однажды, много-много десятков, а то и сотен тысяч лет назад мы с нари принадлежали к одному виду. Мы все были людьми, но потом наши пути разошлись. Нари выбрали море, тогда как мы, люди, остались на суше.
Это называется эволюция видов…
Мне очень хотелось верить отчиму, но все же было немного страшно. Вдруг этот нари набросится на меня и выпьет всю мою кровь?
- Я принесла тебе поесть, – очнувшись, сказала ему. – И еще мазь, чтобы обработать твои раны. Так они заживут побыстрее, и ты снова сможешь вернуться в море. Знаю, ты меня не понимаешь, но...
Я умолкла, сконфуженная из-за того, что он продолжал на меня смотреть.
- Меня зовут Кайрен, – внезапно раздался его хрипловатый голос.
– И мы, нари, отлично понимаем язык людей!
- Кайрен, – повторила я, и мое сердце забилось все быстрее и быстрее...
Так быстро, что я почти проснулась, но все же повернулась на другой бок и снова провалилась в мир сновидений.
Правда, вместо грота была знакомая мне комната – кабинет отчима в просторном и залитом солнцем доме, где жила наша семья до тех пор, пока не умерла мама и не погиб он сам.
Но сейчас мой отчим был жив.
Он сидел за столом, на котором были разложены его зaписи и зарисовки для новой книги, а еще стояли стеклянные банки с собранными им насекомыми. Энерих Гордон смотрел на меня.
Очки на носу, растрепанные волосы и немного не от мира сего улыбка ученого – вот как выглядел тот, кто заменил мне отца.
- Я столько раз говорил тебе, Шани! – произнес он строгим голосом. – Не позволяй никому себя обижать! И если ты не можешь справиться с проблемой сама –оглянись! Мир полон союзников, причем даже среди насекомых.
- Но, папа!.. – прошептала я, потому что всегда звала его именно так.
Он покачал головой, после чего вернулся к своим записям – принялся зарисовывать жуков-броненосцев, несколько экземпляров которых копошилось в банке на столе.
Я сделала пару шагов, затем протянула руку, мечтая к нему прикоснуться. Заодно сказать, как сильно я по нему скучала – даже больше по нему, чем по маме, которую я почти не помнила.
