С прямой спиной, словно подруга боялась коснуться новой обивки, чтобы ненароком ту не запачкать.
И да, Лина тоже выглядела растерянной самозванкой.
- Что происходит, Шани? – спросила она шепотом, но уже после того, как распорядительница нас покинула, а Лина добавила, что успела переместить мой амулет в новый тайник.
- ДиРейны, вот что! – ответила ей. – Это все мой дядя – я уверена, его рук дело! Вот я ему выскажу!.. Ну я ему задам!
- А знаешь, мне нравится, – неожиданно улыбнулась Лина. – Я никогда еще не жила в таких красивых апартаментах.
К тому же эти комнаты означают, что нас с тобой не собираются выгонять из общежития, и Ормелия может злиться сколько хочет, пока не лопнет. Ни она, ни ее папаша-казначей уже ничего не смогут нам сделать.
Я кивнула, вспомнив попытку Ормелии проявить дружелюбие.
Похоже, Лина оказалась права, и Ормелия, а вместе с ней и Селеста Делавей уже знают, что им не взять над нами верх.
Неожиданно подруга мечтательным голосом произнесла:
- Наверное, это несказанно приятно осознавать – то, что ты больше не сирота.
А я… Я растерялась, не понимая, что ей ответить.
Потому что в груди поселилось странное, но при этом всеобъемлющее чувство – и радости, и растерянности одновременно.
Глава 11
Последние дни учебной недели пролетели незаметно.
Наверное, потому что в моей жизни больше ничего особо не происходило –словно Боги Арвена, посмотрев на меня с небес, решили, что потрясений для Шанайи Гордон уже вполне достаточно.
Как хороших, так и тех, которые могут любого уложить на лопатки.
После вмешательства Гильберта ДиРейна (кстати, его в академии я больше не встретила) и переезда на первый этаж к нам с Линой стали относиться гораздо дружелюбнее. Даже Ормелия с Селестой делали вид, что никаких червяков в столовой не было, нас они не травили, записки для «сирот с болот» не подкидывали и вообще – мы пусть не лучшие, но все-таки подруги.
Зато Роберт Делавей действительно исчез из академии.
Правда, по лицу Селесты, хоть и дерганому, но отнюдь не несчастному, становилось понятно: с Робертом все в порядке, и он не лежит, закопанный пиратом, под какой-нибудь липой.
Выходило, тот действительно перевелся в Людскую Академию, решив, что дракона ему уже не призвать и с Равенмором не ужиться.
Зато Лукас, похоже, почувствовал себя героем, спасшим деву в беде – то есть меня, – и пристрастился провожать меня после занятий до библиотеки.
Правда, внутрь он не заходил.
