Магией можно испарить воду, но через какое-то время она снова осядет росой."
"— Нет, это же трансформация, а не трансмутация. Все те же волокна ткани, магия только немного сдвинула их относительно друг друга, так они теперь и останутся. Где-то просто хватило обычной усадки.
Я провела ладонями по бедрам, щупая ткань. Кажется, она в самом деле стала плотнее и одновременно мягче, таким становится уже хорошо поношенный и несколько раз выстиранный лен.
— Спасибо. — Я снова оглядела себя. — Научишь потом?
— Потом.
— Она выделила голосом это слово. — Эти заклинания распространенные, но не самые простые. Тебя ведь не учили магии?
— Учили! — возмутилась я. Потом все же решила быть честной: — Немного. Призвать огонь, воду, светильник…
Оливия кивнула.
— Ничего, научишься. Просто пока это для тебя слишком сложно, извини.
«Вырастешь — узнаешь». Всегда это ненавидела. Но, может быть, Оливия права.
Она снова обошла меня кругом, и в этот раз зашевелилась, укорачиваясь, рубашка.
— А теперь надевай штаны и мундир.
Я сунулась в шкаф, а когда, одевшись, обернулась — подпрыгнула. В воздухе передо мной висело зеркало. Оно выглядело полупрозрачным, но все же отражало достаточно, чтобы я могла себя разглядеть. И то, что я увидела, мне не понравилось. Что-то приземистое, коротконогое, с квадратным туловищем. Неужели я такая на самом деле? Я ни разу не видела свое отражение в полный рост, но девочки говорили, что у меня хорошая фигура. Неужели мне врали, чтобы не расстраивать?
— Вот это я и имела в виду, когда говорила, что плохо сидящая одежда никого не красит, — заявила Оливия, увидев мое вытянувшееся лицо.
— Сейчас совершенно не заметно, что у тебя тонкая талия, высокая грудь, стройные ноги и то, что мужчины называют аппетитными округлостями.
Я залилась краской.
— Про аппетитные округлости я уже наслушалась сегодня.
— Все рты не заткнешь, а у многих боевиков что на уме, то и на языке, сказывается… — Она замялась. — Будем откровенны: недостаток воспитания.
— Как у меня? — Я не стала ходить вокруг да около.
— Ты милая и добрая, умеешь вести себя в обществе, когда не теряешь голову от злости и стараешься следить за языком.
— Но этого недостаточно, — мрачно закончила я за нее.
Да и пошло оно! В конце концов, перед изначальными тварями мне не в реверансе приседать.
Оливия развела руками.
— Извини. Я не хотела тебя обидеть.
— На правду не обижаются, — буркнула я. — И на зеркало тоже.
