Я не стала спрашивать, где она успела этого нахвататься, — в отличие от меня, Лидия жила на улице лет до восьми.
От этой речи да и от подарка я схватилась за голову. Парней-то в университете, тем более на боевом факультете, может, и полно, и большинство из них богатые и знатные. Одна незадача: я бедна, как храмовая мышь, и о родителях своих ничего не знаю. А значит, богатым и знатным могу понадобиться только в одном качестве — брать то, что от девушек из хороших семей до свадьбы не получат.
Вот только меня такая роль совершенно не устраивает.
Потому ни о каких свиданиях я и думать не собиралась, и уж, конечно, никаких «расстегнет». Но не принять подарок, на который подруга потратила столько времени и сил, я не могла. И вот — надо же, из всего барахла красавчик выцепил именно это кружевное безобразие.
— Симпатичное бельишко, — продолжал он. — Наверное, тебе пойдет.
Воришка выругался. В толпе заржали.
— Отдай! — Я вцепилась в свою вещь, но тип с амулетом держал крепко.
Жалобно затрещала ткань.
Ну и туда ей и дорога, все равно я ни за что ее не надену. В следующий миг парень разжал пальцы, и я едва не свалилась. Неловко взмахнула сорочкой, огрев по лицу стражника. В толпе заржали еще пуще.
Мои щеки пылали так, что даже странно, почему все вокруг не разбежались от жара. На глаза навернулись злые слезы — нашли тоже представление. И этот… откуда только взялся, чтоб его изначальные твари сожрали!
— Подавятся, — ухмыльнулся красавчик.
— А? — не поняла я.
— Изначальные твари мной подавятся, — пояснил он, и я проглотила очередное ругательство. Сама виновата, мысли свои надо держать при себе, а не бормотать под нос.
— Что ж, думаю, дальше можно не разбираться, — сказал парень, но тут отмер стражник.
— Шустры вы, больно, ваше сиятельство.
2
Интересно, в самом ли деле «сиятельство», то есть самое малое граф? Или просто «ваше благородие» — барон? А то и вовсе нетитулованный? Ох, да мне-то какая разница! Забрать бы свои вещи и бежать без оглядки от этого «поборника справедливости», который на самом деле просто развлекается за мой счет.
— Оно, конечно, дело молодое, а девчонка прехорошенькая, как не вступиться. Да только что я капитану скажу, когда до него дойдет? — продолжал стражник. — Пусть докажет, что…
— …перестала бить жену по утрам, — буркнула я. Тут же едва не прикрыла рот ладонью: воистину язык мой — враг мой. Но, на мое счастье, слух у стражника был не такой острый.
