Стащила ее в прачечную, замочила, бросила горсть отбеливателя на пятно, а когда просушила, вышло такое же, как на твоих рубахах. Меня учили стирать, — пояснила она в ответ на мой ошарашенный взгляд. — Стирать, готовить, разводить огонь… Мама часто говорила, что если уж будущей императрице было не зазорно самой рубить ветки для костра, убить оленя и его свежевать[2], то и мне следует знать, как делают домашнюю работу.
Значит, это правда, что графиня знакома с самой императрицей. Как они познакомились, интересно?
Ох, да какая разница! Что мне делать сейчас? Не идти же на занятия в кителе на голое тело — даже в коридорах женского общежития на меня таращились, потому что в вырезе мундира слишком хорошо была видна грудь.
— Значит, кто-то налил крепкий раствор отбеливателя или насыпал порошок на твои вещи, — сказала Оливия.
«Кто-то». Кажется, я знаю, как зовут этого «кого-то». Но никаких доказательств у меня нет. Сама бросила в воду слишком много отбеливателя, и все дела. Я проглотила ругательство — пожалуй, не следует учить соседку непотребным словам.
— Дай-ка сюда. — Она отодвинула меня от спинки кровати и провела ладонями над тканью. Рядом с ее рукой начал собираться водяной шар. Повинуясь магии, он отлетел в сторону, плеснул в тазу под умывальником.
— Не идеально насухо, но надеть можно, и простыть ты не должна, — сказала Оливия. — Хочешь, в обед вместе заглянем к портнихе. Тебе понадобятся новые рубахи.
— А это исправить нельзя? — спросила я, уже подозревая, каков будет ответ.
Штопать бесполезно.
Разве что порезать одну испорченную вещь на заплатки для другой. Да, так и сделаю."
"— Магией не получится, нити сожжены, и прорехи слишком велики, чтобы восполнить их за счет того, что осталось, — покачала головой соседка.
— Жаль. Спасибо, — запоздало спохватилась я. — Не жди меня, беги на завтрак, я догоню.
Зря я вчера поленилась собрать сумку перед сном. Сейчас пришлось тратить время не только на переодевание, но и на сборы. Я даже на несколько мгновений заколебалась: стоит ли бежать в столовую трусцой, учитывая, что я успела сегодня и набегаться, и даже поработать.
Не лучше ли еще раз просмотреть доклад — когда я его дописывала, глаза слипались, и наверняка насажала ошибок — и потом, не торопясь, отправиться на занятие? Но желудок возмущенно забурчал, напоминая, что второй день я двигаюсь куда больше, чем привыкла, а потому и есть придется больше.
Я помчалась в столовую. Время завтрака еще не вышло, но многие уже двигались обратно, навстречу мне.
