Но даже если и так, это не повод обкладывать в три этажа человека вчетверо старше себя только для того, чтобы сорвать дурное настроение.
— Да кто она такая вообще? — взвился Феликс. — И кто ты, чтобы мне указывать?
— Чернь, — усмехнулась я. — Чернь, на которой можно срываться, потому что она не ответит. Ведь нельзя же высказать все то же самое сиятельному графу Рейту, который назначил отработку.
— Ты утверждаешь, что я трус? — медленно произнес он.
— Я утверждаю, что еще ни разу не видела человека, который не смог бы сдержаться при старших и влиятельных.
Почему-то пылкий нрав срывают только на тех, кто не может ответить. Так вот, я — могу. Поэтому придержи язык."
"— Я не трус. — Феликс рванул тесемки фартука, но узел затянулся, и парень задергался, пытаясь выпутаться из него, с каждым рывком злясь все сильнее. — И я спрошу Рейта, по какому праву он так меня унизил!
— Унизил, заставив работать? — не удержалась я. — А вкусно кушать из чистой посуды за чистым столом потомственного дворянина не унижает?
— Так кто на что способен.
— Способен или просто родился в подходящей семье? — Меня тоже понесло.
— Я поступал на боевой! — Феликс снова дернул фартук, тесемка затрещала, оторвавшись. — На боевой, а не на обучение прислуги!
Он шагнул к двери.
— Ох, зря ты это, девонька, — протянула судомойка. — Декан-то его сейчас отправит нужники чистить, а крайняя ты будешь.
Я думала, взбешенный Феликс не услышит, но он обернулся.
— То есть — чистить нужники?
Женщина усмехнулась, откладывая полотенце.
— То и есть. Ваши благородия гадят-то не фиалками, и выносить это добро кому-то нужно. Выносить да мыть, чтобы благородные носы от запаха не страдали. И ежели студенты с первого раза не понимают, что наказание приятным не должно быть, его светлость может и доходчивей объяснить.
— Он не посмеет, — выдохнул Феликс.
— Почему нет? Это в городе ты, может, герцог какой и графья тебе кланяются…
Феликс едва заметно поморщился, и я поняла, что титул у него явно пониже, а скорее всего он и вовсе из нетитулованных.
— А здесь, в университете, выше декана только ректор, да тот до простых смертных не снисходит.
Она снова обернулась ко мне.
— Так что спасибо, конечно, милая, что вступилась, но зря ты это. Брань на вороту не виснет, а ты себе врага наживешь. Перевидала я за свой век таких упертых, как он.
Мы с Феликсом переглянулись.
— Пожалуй, я погорячилась, — сказала я.
