Вы вынудили меня покинуть ваш гостеприимный дом. Если хотите прогнать меня и с этого приёма — у вас, несомненно, получится. Но если вам это не слишком нужно, пожалуйста, оставьте меня в покое.
Холод и безразличие.
И абсолютно серьёзный, правдивый, без тени наигранности тон.
Такая она — настоящая со мной?
Несколько секунд я сжимаю зубы. Кажется, и руки тоже. С трудом не даю прорваться магии — с мыслью, что обещал себе лучше её контролировать. А потом шагаю назад как в тумане.
Она молчит.
И я не придумываю ничего лучше, чем сухо кивнуть и смотреть, как она снова уходит к своему франту, будто боится его оставить.
Разворачиваюсь тоже.
Когда я возвращаюсь к светским разговорам, они кажутся пустыми как никогда.
Глава 15
Эларин
— Принести тебе чего-нибудь? Ты что-то побледнела, Эла.
Я вроде бы слушаю Керрая, но его слова пролетают мимо, сливаясь с шумом знатной толпы, с голосами и негромкой музыкой вокруг.
Спиной я по-прежнему чувствую взгляд Траяра. Между лопаток. На оголённой коже.
Я знала, что старший из Шеров здесь, в городе. Догадывалась, что могу увидеть его на приёме — но искренне надеялась, что он в мою сторону даже не посмотрит.
Надеялась, да?
Что ему от меня нужно?!
Два месяца назад я бежала от него как от огня — по желанию высшего аристократа. То, что для него стало блажью, каким-то нездоровым желанием доказать свою правоту и значимость, действительно обернулось для меня почти катастрофой.
Это были… возможно, самые трудные два месяца в моей жизни.
"
"Лаэм не скупился на обвинения, когда мы встретились в последний раз. Я понимала, что у него были все права разочароваться во мне, прийти в ярость, но он просто сказал, что я предала его. Услышав о магии, не хотел верить. Восклицал, что я с самого начала была с ним ужасно черства, что если бы пожелала, то переборола бы и чары. Что теперь ему не увидеть наследства, потому что одобрения Траяра он искать больше не намерен.
Непривычно жёстко сказал, что нам лучше не видеться, поскольку после случившегося он обязан меня прогнать.
И… кажется, и на меня, и на Траяра он действительно был обижен смертельно.
Вот только о сделке так и не рассказал.
Что до самого старшего Шера — тот дал понять, что ему всё равно.
Уехать из Рейты, от столичной жизни, мне пришлось быстро. Потому что любая работа, которую я могла найти там, так или иначе слишком тесно соприкасалась бы с семейством Шеров. Рано или поздно вынудила бы нас пересечься.
