Вся эта суета, почти одинаковая что в столице, что любом другом крупном городе. Блеск огней, освещающих пёструю толпу гостей, вежливые кивки и старательные улыбки. Приветствия, повторяющиеся разговоры, необходимость помнить, сколько детей у подошедшей к тебе семейной четы. Взгляды женщин, мужчин, деловые предложения, в которые нельзя вникнуть по-настоящему из-за шума и нехватки времени.
Конечно, я посещаю их всю жизнь. В юности мне даже нравилось, ещё недавно я по крайней мере не испытывал к ним настолько негативных чувств.
Но в последнее время меня раздражает многое. Особенно сейчас — когда я приветствую уже четвёртого давнего знакомого, вроде бы пожелавшего обсудить со мной дела, но на деле незаметно подталкивающего ко мне своих дочерей, а взгляд блуждает, мечется по залу и не находит ничего ценного в золотисто-пёстрой массе.
В Нероле, чужом мне городе, я раньше почти не бывал. Но с недавних пор заинтересовался поставками местных кристаллов. И элементов. И местными разработками в целом — оказалось, они не хуже наших, могут даже обойтись дешевле.
Жаль только, что это уже третий подобный глупый вечер. Предыдущие два принесли только чувство опустошения. А ещё, раз я явился сюда без спутницы, это подогревает ответный интерес ко мне слишком сильно.
Даже колет предательская мысль: может, стоило раз-другой выйти в свет с кем-нибудь? С Ианой? В последнее время мы несколько раз встречались с ней в столице — и с тех пор, как я заключил контракт с её отцом, она явно ждёт от меня внимания. Может, увидь общество нас вместе, мне бы не приходилось так старательно игнорировать местных женщин.
Но разумеется, я не позвал её.
Взгляд так и плывёт по залу, выхватывая очертания фигур, платьев, женских рук. Ища яркие пятна в бело-золотисто-коричневом мареве, созданном светом и нарядами, которые кто-то объявил модными. Ища проклятый красный цвет — здесь, в чужом городе.
Два месяца с тех пор, как Эларин Юрай исчезла из моей жизни.
Убежала в ночь, высказав мне, что не любит моего брата — но даже так я привлекаю её во сто крат меньше.
Я слишком поздно опомнился даже чтобы послать кого-нибудь её сопроводить.
Мне предстоял разговор с Лаэмом — который обвинил меня в том, что я разрушаю его жизнь с детства. Что я мерзавец и последний эгоист, отнявший у него невесту, что он не хочет делить со мной ни лабораторию, ни дом.
И Эларин Юрай он, конечно, не хотел больше видеть.
Она уволилась на следующее утро, коротко договорившись с Лаэмом и старательно избегая меня.
