Даже судя по первым отчётам, и кристаллы, и оборудование, и силы магов можно распределить лучше. От управляющих я предложения соберу, но они здесь давно сидят, и некоторые, кажется, уже забыли, как накладывать чары. Мне по-прежнему нужен взгляд кого-то близкого к артефактникам. Вот и буду использовать твой.
Пока я шокированно обдумываю его слова, он добавляет:
— И так я, конечно, продолжу к тебе присматриваться.
— О, — выдыхаю я, понимая, что в горле пересохло. — Я уже забеспокоилась, что мы обойдёмся без этой детали.
Траяр вдруг встаёт из-за стола. Подходит ближе и прислоняется к углу уже с моей стороны."
"— Может, я слишком резок с тобой? Может, мы начали не с того? Нет, мне нравится, как быстро мы всё прояснили: я тебе не доверяю. Но ты хочешь замуж за Лаэма и чтобы я не портил вам жизнь. Убеди меня, что мой брат ценит тебя не зря — я дам тебе шанс.
Его взгляд по-прежнему прикован к моему лицу. Слишком тёмный, слишком волнующий. От него хочется задержать дыхание, я едва борюсь с собой.
И самое странное — в интонациях, в словах явно недостаёт враждебности. Это, правда, не отменяет их основного смысла.
— Скажи, Траяр, — грустно улыбаюсь я в ответ, — а тебя точно можно убедить? Если я вдруг окажусь самой прилежной работницей лаборатории, буду идеально себя вести, докажу, что люблю твоего брата… у меня появится шанс заслужить твоё одобрение? Или это всё не имеет значения, потому что я Лаэму не ровня? Плохая партия?
Не знаю, что именно в нём провоцирует меня на откровенность — если не полную, то хотя бы в эмоциях.
Надеюсь, это не действие магии? Потому я уже любую ерунду могу представить!
На миг руки Траяра сжимаются на краю столешницы.
— Я никогда не говорил, что против твоего положения. Оно лишь вызывает вопросы к мотивам.
— Тогда, может, это уже проверка? Если я соглашусь — значит, хватаюсь за любой шанс продвинуться в жизни. Корыстна, недостойна.
— Или я искренне хочу убедиться, что мой брат не совершает ошибки. Ты же покорила его, сможешь и меня очаровать.
Мне хочется мотнуть головой. Может, из-за того, что его низкий голос пробирается под кожу, а близость кажется всё опаснее. Взгляд проходится по линии аристократических ног, цепляется за пряжку ремня, обрисовывает мышцы под белоснежной рубашкой. Когда там амулет начнёт действовать?
— Слухи пойдут, если соглашусь, — возражаю уже слабее.
— Я скажу, что Лаэм тебя порекомендовал. В конце концов, это правда.
Он совсем не желает от меня отцепиться.
