Поднимаюсь на этаж и достаю ключи. Руки дрожат и не сразу получается попасть в замочную скважину.
— Да чтоб тебя, — цежу сквозь зубы и шумно втягиваю воздух.
Еще чуть-чуть. Сосредоточиваюсь и попадаю. Вхожу в квартиру и прислоняюсь спиной к двери. Судорожный всхлип вырывается откуда-то из глубины. Шубка и сапоги остаются в прихожей, а я иду в душ, раздеваясь на ходу. Платье летит на диван в гостиной, туда же отправляется и бюстгальтер.
В ванной долго рассматриваю себя в зеркале: тушь потекла и размазалась, губы припухли от поцелуев, а на шее яркая отметина.
Но ни синяков, ни ссадин. Спасибо хоть на этом.
Дыхание учащается, а слезы все же прорываются на свободу. Смотрю на то, как кривится рот в беззвучных рыданиях и меня накрывает еще сильнее. Надо выплеснуть все это. Надо отпустить.
Включаю воду и отдаюсь упругим струям. Они лупят по лицу и коже, смешиваются с солеными слезами и смывают мою боль. Зло стискиваю зубы и беру мочалку. Беспощадно оттираю следы чужих прикосновений, поцелуев и своего удовольствия.
Да, от этого мне еще паршивее. Но хуже всего эти деньги. Зачем? Гадко как.
Неужели я сама виновата? Сама дала повод? Отчасти так и было. Только я помочь хотела, но видимо задела какой-то триггер. Не верю, что для Владимира такое поведение в порядке вещей. Да он, конечно, циник и сволочь, но насильник?
«Ну ты еще оправдай его» — язвительно звучит в голове внутренний голос.
Не буду я никого оправдывать. Но и топить тоже не стану. И в полицию не пойду.
Пусть это останется на его совести. Я переживу, не маленькая. Даже трагедии не случилось. Подумаешь секс… подумаешь по принуждению. Ничего. Я справлюсь. А Владимир пусть живет с этим сам. Карма все сделает за меня.
Кое-как успокоившись, выбираюсь из ванной. Натягиваю бесформенную футболку и трусики. Иду в спальню. Ну вот наревелась, теперь голова болит. Надо быстрее уснуть, а завтра настанет новый день. И все будет по-другому.
Ложусь в постель и слышу довольное мурчание неподалеку.
Мягкие лапы ступают по кровати. Улыбаюсь и распахиваю одеяло. Брагин тут же устраивается на моей руке и начинает мурлыкать с удвоенным усердием. Целую его пушистую голову и прикрываю глаза.
И снова все по кругу. Мысли и воспоминания. Все перемешивается и терзает меня. Зачем он так поступил со мной? Для чего? Неужели я действительно дала повод считать себя шлюхой? За что меня так унижать? Коробит до сих пор. Надо было затолкать ему эти деньги куда-нибудь.
