Недооценил я эту женщину. Сам уже срезался несколько раз, а она кремень. Все мои звонки и сообщения остаются без ответа. Вот же зараза. Ни о чем не могу думать, кроме нее.
Улыбка помимо воли появляется на губах. Прячу ее в чашке и допиваю кофе.
— Владимир Борисович, вы меня слушаете? — мелодичный голос секретаря звучит словно сквозь вату. Конечно, я не слушаю.
— Что? — ловлю ее взгляд в отражении окна. — Повтори.
— Ваш адвокат звонил, просил о встрече. Срочно.
— Давай найдем для него окошко, — усмехаюсь и разворачиваюсь.
— Конечно, — Юлия торопливо опускает глаза. — Сегодня будет удобно?
Молоденькая совсем и боится меня, словно я жру ей подобных. Но нет, меня не прельщают трепетные и невинные. Хватит с меня чистоты. После Марины у меня на нее аллергия.
— Нет. У меня еще дела, — уклончиво отвечаю. — Давай завтра.
— Хорошо.
Она уходит, а я собираюсь уезжать. Не могу я так больше. Извелся весь. Никогда не думал, что меня так заденет тупой игнор, но отмахнуться не получается. Совесть, будь она не ладна, сожрала уже до мозга костей.
Откуда взялась? Я думал нет ее у меня. А теперь вот познакомился.
По дороге к дому Татьяны покупаю букет цветов. Нежно-розовые, мелкие розы. Чистые и невинные, как раз чтобы извиняться. Докатился. Хочется побиться головой об стену. Я и извиняться? Сам себе поражаюсь. Но, блять, спать не могу. В груди свербит. Всю душу вымотала!
Хорошо, что заранее выяснил адрес. Останавливаюсь недалеко от подъезда. Смотрю на ее окна — темнота. Значит не вернулась еще.
Ничего, подожду. Откидываюсь на спинку и прикуриваю сигарету. Бесит все люто. Стискиваю зубы и смотрю прямо перед собой. Что ж такая задница-то?
Краем глаза замечаю, что в окнах загорелся свет. Как так-то? Я не видел, чтобы Таня проходила. Хотя я и не смотрел. Ладно, перед смертью не надышишься. Забираю цветы и выхожу из машины. Плана нет, но отступать я не намерен.
Жму на кнопку. Птичья трель звучит внутри квартиры, но что-то открывать мне не торопятся. Нажимаю еще раз, но настойчивее.
Слышатся шаги. Наконец-то!
Дверь приоткрывается. Татьяна. Такая домашняя и мягкая, но в глазах ни капли теплоты.
— Ты? — выразительно хмыкает она, изображая искреннее изумление.
— Я войду? — решительно шагаю вперед, но Таня качает головой.
— Нет.
Сама выходит на площадку и прикрывает дверь. Вопросительно изгибаю бровь.
— Ты не желанный гость в моем доме, — сухо поясняет и складывает руки на груди.
— Вот как, — недовольно поджимаю губы и прищуриваюсь.
