Униформы сейчас нет, воины одной национальности одеваются примерно одинаково, так что шумера из моего отряда не отличить от шумера из другого населенного пункта. Первыми определились собаки, выбежав навстречу и залаяв на незнакомцев. Это тоже не насторожило семитов. Собаки лают на всех чужаков, каковыми для них является любой горожанин и даже кочевник из другого племени. Только когда Мескиагнунна заколол одну из собак, вражеские солдаты почуяли недоброе. Если бы он ударил ее древком плашмя, это бы сочли необходимой обороной, попыткой отогнать, а вот уничтожение собственности союзник себе бы не позволил.
Семиты вскочили на ноги, готовя оружие.
— Вперед! — крикнул младший сын царя и, подняв копье над плечом, первым побежал на врагов.
Кочевники избегают рукопашных с шумерами, потому что к строю не приучены, копьем и щитом владеют хуже, предпочитают обстреливать с дистанции из луков и пращ. Сейчас дистанции была слишком короткой — и они начали ее увеличивать. Шумеры не отставали, чтобы не попасть под обстрел.
Так они и пробежали с километр, пока не оказались возле сухого канала, из которого выбралась наверх вторая половина нашего отряда под моим командованием.
Десяток семитов мы расстреляли вмиг, прикончив заодно и вторую собаку. Трупы обшмонали и оттащили в водохранилище, расположенное рядом с полем, которое оно и питало. Пусть их поищут и поломают голову, куда делся табун и охрана? Может, заподозрят в предательстве, понизив и так, по слухам, низкий боевой дух осаждающих.
— Опять мы победили, не потеряв ни одного человека! — хвастливо произнес Мескиагнунна.
— Их было намного меньше, — поубавил я его радость.
— Это неважно! — отмахнулся он. — Если бы на них напал мой брат, то обязательно потерял бы кого-нибудь.
Младший брат всегда старается утереть нос старшему, не понимая, что утирает самому себе.
— Выдели людей, чтобы гнали табун к реке возле нашей базы. Будем переправляться на противоположный берег и следовать в Ур, — приказываю я.
— Куда спешить?! — удивляется юноша. — Давай еще повоюем!
— Надеюсь, враги не скоро отсюда уйдут, а если мы вернемся в Ур два раза с богатыми трофеями, нами будут восхищаться в два раза больше, — подсказываю я основы пиара.
— Тоже верно! — соглашается Мескиагнунна и делает глубокий вывод: — А если три раза вернемся с трофеями, будет еще лучше.
— Не совсем, — не соглашаюсь я. — С третьего раза начнут привыкать и восхищаться все меньше и меньше.
Мы добираемся до наших лодок, выводим их по каналу в Евфрат.
