— А на остальных не будем нападать?! — произносит огорченно Мескиагнунна.
— Не сегодня, — отвечаю я. — Нам надо до рассвета уйти подальше отсюда.
— Жаль! — искренне огорчается он.
— Твоя доля добычи поможет тебе пережить это горе! — шучу я, хотя догадываюсь, что юношу больше интересует возможность прославиться.
Он еще не верит, что богатые трофеи лучше всего прославляют воина.
21
Взяли мы ночью изрядно. Особенно повезло с тканями, шерстяными и льняными, часть которых оказалась выкрашенной в пурпурный цвет, именуемый у шумеров царским и разрешенный к ношению только царю и членам его семьи.
Этот краситель добывается из морских моллюсков в Средиземном море и ценится очень дорого, потому что для покраски одного полотнища надо «выдоить» несколько сотен раковин. Треть этих тканей имела фиолетовый оттенок, который получается при смешивании пурпура с синим индиго и повышает цену еще процентов на десять. Этот цвет у шумеров называется божественным (предназначенным для богов), и в одежды из таких тканей облачаются только верховные жрецы и члены царских семей во время торжественных богослужений в храмах.
Одна десятая часть добычи отойдет энси Месаннепадде, вторая — храму или, как здесь считают, богам, третья — мне. Оставшееся будет поделено на доли: Мескиагнунне — три, десятникам — по две, обычным солдатам — по одной. Уже сейчас на долю приходится не менее трехгодового солдатского заработка, и мы, к тому же, пополнили запасы еды и финикового вина, так что, если потребуется, можем задержаться здесь надолго.
Да и свободное место есть еще для трофеев в лодках, которых у нас теперь на две больше.
Исчезновение отряда не вызвало особой реакции у командования мирийско-кишской группировки. Никто не искал их, не шел по нашим следам. Зря мы готовились отразить нападение малого отряда и дать деру от большого по реке на лодках. Может быть, случаи дезертирства стали не в диковинку, а может быть, не до того было, потому что следующим утром безуспешно штурмовали Урук.
Поняв, что погони не будет, я начал подыскивать, кого еще общипать. Зверь сам прибежал на ловца. Отряд из полсотни семитских пращников и лучников забрел в наш район в поисках добычи. Мои дозоры обнаружили врагов заблаговременно. Мы встретили их на околице деревни, оставленной жителями, спрятавшимися в Уруке, и уже разграбленной кем-то. Возле единственного двухэтажного дома лежал высохший, голый труп старухи, наверное, рабыни.
