Да и кто бы на ее месте отказался стать женой прославленного воина, воплощения богини Нанше на земле?! Тем более, что женщины города Ура уверены на примере Итхи, что богиня рек, рыбной ловли, гадания и справедливости знает и то, как лучше ублажать партнерш в постели, и нашептывает мне."
"Свадьба была скромной. Тут не принято как-то особо отмечать эту коммерческую сделку. Главным ее ритуалом было составление брачного контракта в двух экземплярах на глиняных табличках, в котором писец старательно перечислил, кто с кем вступает в брак и какое именно приданое у невесты, чтобы в случае развода могла это все забрать.
Разводы здесь случаются редко, хотя сделать это не трудно. Основные причины — бездетность, воровство и неверность жены. Если жену ловили на воровстве, муж мог выгнать ее без возвращения приданого или сделать рабыней в своем доме. Мужской неверности не существует в принципе. Мужу разрешено иметь наложниц-рабынь и даже вторую жену, если от первой нет детей, но за связь с чужой женой может поплатиться большим отступным пострадавшей стороне и штрафом правителю, судье и писцу.
Неверную жену, если муж не прощал ее, топили в реке или забивали камнями. Самое забавное, что оба эти наказания за такое преступление будут применяться здесь и в двадцать первом веке. Контракт заверяют своими печатями судья, писец, отец невесты и жених. Печати пока что цилиндрические, толщиной с палец или больше и длинной от двух до семи сантиметров, в зависимости от положения в обществе. Их «прокатывают» по табличке, выдавливая выпуклый рисунок.
У царя печать длинная, толстая и красивая, из ляпис-лазури, с вырезанными, разделенными прямыми линиями четырьмя стадиями боя, в которых он скачет на колеснице и колет врагов направо и налево, а потом казнит попавших в плен. При этом враги ниже его вдвое. У судьи — меньше и из красного дерева, с атрибутами бога Иштарана, отвечающего за правосудие. У писца и вовсе из обожженной глины и маленькая, с какими-то черточками и атрибутами богини Гиштинаны, покровительницы писцов и толкователей снов.
Видимо, истолковать каракули писца так же сложно, как и сон. Мне тоже предлагали сделать печать, но я объяснил, что у меня для этой цели есть перстень с «розой ветров». Её я и оттиснул на табличке, подтвердив, что получил в приданое за Иннашаггой двухэтажный дом в центре города, пять рабов, включая Итхи, ткани, ковры, самую разную посуду и участок земли, на котором до осады была финиковая роща, а теперь остались только молодые деревья и пеньки.
