Я взял лук и собрался было наведаться в лесок, растущий выше по склону, чтобы добыть на ужин свежее мясо, но Арадму, догадавшись о моих намерениях, остановил:
— Не ходи туда. Дикари могут напасть из засады.
Я подумал и согласился с ним, что соваться без собаки в незнакомый лес глупо. Воткнут в спину стрелу или дротик — и не успеешь понять, откуда прилетело. По прибытию в Ур обязательно куплю собаку. Как мне сказали, у шумеров собака — одно из любимых животных.
Пока готовили ужин, я учил шумерский язык. Халафы изготовили для меня дощечку из черного дерева, мел я нашел сам, его давали курам, чтобы скорлупа была тверже.
Записываю утром слова и фразы и целый день зубрю их. Что-то к следующему утру уходит, но что-то остается. Тем более, что я постоянно слышу живую речь носителей языка и тех, кому этот язык не родной и кого я понимаю лучше. На лодке, не считая меня, представители, как минимум, трех народностей, и шумерский — нынешний «лингва франка». У меня все сильнее уверенность, что он родственен тюркским языкам.
Слова другие, а склад языка такой же. Я, конечно, не лингвист и давно, со времен службы в британском флоте, не говорил на тюркских языках, могу ошибаться, но вроде бы так оно и есть. Много слов заимствовано из халафского языка, причем все эти слова обозначают «мирные» предметы и профессии. Всё, что относится к войне, у шумеров своё. По преданиям они пришли сюда из своей страны, расположенной где-то за горами на северо-востоке, где жили на примерно таких же плоских равнинах возле большой реки и строили храмы на холмах или высоких платформах, чтобы были заметны издалека.
Где точно находится их родина, они уже не помнят. Случилось это очень давно, много шестидесятилетних циклов назад, сколько точно, никто не знал. У шумеров календарь шестидесятилетний, как будет (или уже есть?) у китайцев. Цифра шесть у них в фаворе, система счета построена на ней. Наверное, их предки имели по шесть пальцев на руках или большой считали за два.
В двадцать первом веке я читал научное исследование, что примерно в это же время с территории Черноморско-Прикаспийских степей и полупустынь пассионарность сорвала и увлекла, в том числе, и Западную Европу (по остальным регионам было маловато данных) отряды воинов на колесницах, которые уничтожали местных мужчин и брали себе их женщин.
Ученые утверждают, что, как минимум, три четверти немцев — потомки этих возничих. Становится понятно стремление западноевропейцев завоевать Россию — пытаются вернуться на историческую родину.
