У шумеров собаки по большей части длинношерстые и пород больше: отдельно борзые и гончие, пастушьи, сторожевые, мелкие декоративные. Взятые нами с собой пастушьи псы примерно такой же стати, как и мелуххские охотничьи, но кажутся крупнее из-за густой длинной шерсти. Поскольку в походе участвуют в основном кобели, местные постоянно грызутся с понаехавшими, а также и те, и другие — между собой. Поскольку есть и сучки, надеюсь, произойдет улучшение обеих пород.
За передовым дозором шагают мелуххские копейщики и пращники.
Их сотен восемь. Подчиняются мне. Предупреждены, что за бегство с поля боя будут повешены. Подозреваю, что это их не остановит, но тогда им придется прятаться еще и от меня. В центре и арьергарде шагают мои копейщики-шумеры и лучники-эламиты. Последних можно уже считать шумерами, хотя и не прожили еще положенные шесть лет в Лагаше.
Я еду на повозке в центре. Запряжена она тремя ослами. Диких лошадей здесь нет. Зато есть слоны, которые плетутся в хвосте вместе с ослами, навьюченные едой на все войско.
Индийские слоны больше тех, что сейчас проживают на Аравийском полуострове. Мне предлагали и боевых слонов, но я невысокого мнения о них. В Византии в шестом веке слышал, что эти животные бывают непредсказуемыми, а при виде огня и вовсе теряют голову и затаптывают больше своих, чем чужих. Если бы слоны были таким грозным оружием, как выглядят, мелуххцам не пришлось бы нанимать меня.
Мы приближаемся к очередной курухской деревне. Они состоят из трех-четырех десятков круглых домов на сваях, сооруженных из бамбука и крытых пальмовыми листьями.
В центре деревни большой дом для мужчин, в котором они под видом решения важных общедеревенских вопросов прячутся от жен. Защитных стен нет. Их заменяют джунгли, подступающие к домам со всех сторон. Мужчины пасут скот, охотятся, рыбачат, а женщины выращивают овощи и бобы на небольших делянках возле деревни. При нашем приближении курухи уходят в джунгли, уводя скот. Мы сжигаем деревню и дальше преследуем их. Сопротивления пока нет. За последние годы они привыкли, что мелуххцы слабы, откупаются, поэтому расслабились.
Как раз перед моим прибытием присылали гонцов в Мелухху, требовали увеличение дани. Жрецы пообещали рассмотреть это требование и дать ответ после сбора урожая. Мол, не знают пока, смогут ли потянуть такое тяжкое бремя. Теперь я несу курухам ответ на их требование — сжигаю деревни, убиваю мужчин, делаю рабами женщин и детей. Тактика выжженной земли должна или разозлить их, или запугать.
