На каждой улице с двух сторон шли закрытые канализационные каналы, заделанные битумом так, что вони не было слышно. Может быть, не воняло из-за дождей, ливших каждый день так яростно, что улицы казались вылизанными. Мне припомнилось, что до такой идеальной планировки и ухоженности лишь некоторые западноевропейские города доберутся только в восемнадцатом веке. При всем при этом меня не покидало чувство, что Мелухха умирает. Вроде бы пока все хорошо, да только город казалась нарумяненным стариком, который боится сделать шаг, иначе рухнет и рассыплется.
Может быть, так казалось из-за того, что правили здесь жрецы. По опыту СССР я знал, к чему приводит их правление. Любая религия тяготеет к жесткому консерватизму, перемены губительны для нее, а природа не терпит состояния покоя. Если перестаешь двигаться, становишься пищей для других.
Население города не догадывалось об этом. Они просто жили, как умели. Взрослые занимались своими делами, отвлекаясь на несколько секунд, чтобы проводить нас взглядом.
Дети долго бежали за нами следом, выкрикивая насмешливые прозвища иноземцев, как перевел мне Арадму. Взрослые, особенно бедные, одеты так же, как шумеры. У богатых одежда щедро украшена пришитыми разноцветными бусами, изготовленными из разных материалов, включая жемчуг. Некоторые бусины диаметром с миллиметр. Как и чем просверлили в них отверстие — никто не смог мне объяснить. Технологию держат в тайне.
На входе в цитадель службу несли воинственные стражники, рослые и более светлокожие.
Все в кожаных шлемах и нагрудных доспехах и с небольшими прямоугольными щитами, которые стояли в ряд у крепостной стены. На красновато-коричневых щитах нарисованы черные восьмихвостные свастики, направленные против солнца. Вооружены стражники короткими копьями и прямыми кинжалами. Мне показалось, что эти стражники другой национальности, чем те, что у городских ворот, и даже не мелуххцы, но не поручусь. Они еще раз и более дотошно проверили, нет ли у нас оружия, после чего пропустили внутрь цитадели.
"
"Нижняя часть цитадели представляла собой ровное поле, вымощенное плитами. Лишь перед воротами в верхнюю часть была платформа высотой метра три, типа широкого крыльца без ограждения, на которую с боков вели пандусы и лестницы. Как догадываюсь, с этого крыльца жрецы вешали горожанам волю богов и прочие неприятные сообщения. На крыльце тусовались четыре стражника, более рослые, чем все, увиденные мною ранее. Третья проверка была самой тщательной.
