И юноше целил в спину, но он успел повернуться и, заметив подлетающую стрелу, пригнуть голову, правда, недостаточно низко. Дальше бил по воинам на других колесницах. Наповал. Рядовые пленники мне были ни к чему. Как я и предполагал, после короткого замешательства, вызванного неожиданной атакой, колесницы попробовали повернуть в поле и ускакать на безопасную дистанцию. Только две успели добраться до первой канавки, где застряли передними колесами, а их экипажи были нашпигованы стрелами, из-за чего стали похожи на подушечки для иголок, которые есть у каждой уважающей себя шумерской женщины.
Пращникам-семитам повезло чуть больше. Привычные к внезапным нападениям, они быстрее сориентировались и кинулись врассыпную. Человек тридцать пращников, невредимыми или легкоранеными, успели добежать до противоположного края поля, где их поджидали копейщики, спрятавшиеся в оросительном канале. Схватка была короткой и жестокой. Копейщики не переваривают вооруженных любым метательным оружием, потому что те наносят им урон, оставаясь в большинстве сражений безнаказанными, а тут появился шанс вернуть все прошлые долги.
Унесли ноги всего с пяток семитов, которые, побросав бурки и мешочки с камнями, сразу побежали по дороге в обратную сторону, успев проскочить до того, как им перегородили путь не такие быстрые копейщики в кожаных доспехах и с копьями и тяжелыми щитами в руках.
Раненых добили сразу. В живых оставили только лугаля Пабигалтука и командира пращников Билала, за которых я пообещал в награду на один пай больше из добычи.
Второй пленник был ранен стрелами в обе ноги, его принесли на бурке и положили у моих ног рядом с первым, доставленным раньше и освобожденным от дорогого доспеха. Моя стрела прошла насквозь, и раны, залепленные какой-то пережеванной травой, но не подорожником, еще кровоточили. Побледневшее лицо лугаля выше бороды было рясно покрыто каплями пота. Черные глаза были подернуты пленкой, как у мертвой рыбы, хотя еще дышал.
— Отвезите обоих в Гирсу, — приказал я.
— Пусть их перевяжут, подлечат. Они нам еще послужат.
Обоих раненых командиров положили на трофейную колесницу, запряженную булаными лошадьми. На остальные погрузили захваченное оружие и доспехи. Делить будем после генерального сражения, если, конечно, выиграем его.
35
Это поле в виде неправильной трапеции было наибольшей длины около пятнадцати эшей (девятьсот метров) и наибольшей ширины около десяти (шестьсот метров).
