– Простите, – произнесла я вслух, – я такая неловкая!
– Вовсе нет, – возразил второй подоспевший, указывая взглядом на раздавленную ягоду, лежавшую на том месте, где только что стояла моя ножка. – Это слуги нерасторопны.
– Нет-нет, это я сама виновата. Вы не представляете, какой долгий путь мы с братом проделали за последние дни. Столько часов в трясущейся карете! Это чрезвычайно утомительно.
Я огляделась, недвусмысленно ища, где бы присесть, и кавалеры поспешили сопроводить меня к ближайшему свободному стулу. Один вёл меня под руку, другой прихватил по дороге кубок вина и вручил мне его, едва я уселась.
– Как вам понравилась жизнь за границей? – спросил первый.
Я капризно поморщилась и вновь улыбнулась:
– Не слишком. Все эти маленькие городки на побережье хороши лишь в том случае, если вы приезжаете туда в самый разгар сезона, на неделю или две. Но жить там продолжительное время… Можно умереть от скуки. Приёмов очень мало, к тому же на них постоянно присутствуют одни и те же люди… Ничего интересного.
Даже поговорить не с кем.
Я предоставила собеседникам самостоятельно догадываться о том, чем ещё мне хотелось бы заниматься с посещающими приёмы людьми помимо разговоров.
– Так что большую часть времени мне пришлось провести практически взаперти, – со скорбным видом заключила я.
– И чем же вы занимали себя всё это время?
Я передёрнула плечами.
– А чем там можно было себя занять? Прогулки на свежем воздухе и музицирование. Ничего больше мне не оставалось.
– Отлично! – Одного из собеседников моя печальная судьба, похоже, воодушевила.
– В таком случае, быть может, вы нам что-нибудь исполните?
– Ой, нет, я же совсем не готовилась, мне как-то неловко… – принялась отнекиваться я.
Исключительно для проформы, конечно. Незамужняя барышня моего статуса не может так запросто согласиться развлечь гостей; ей полагается предварительно немного поломаться. А окружающим, уж если кто-то из них имел неосторожность обратиться к барышне с подобной просьбой, полагается всячески её уговаривать.
Чем они и занялись. Вскоре я позволила себя уломать, что и было предсказуемо. Один из музыкантов с поклоном вручил мне лютню. Я огляделась и попросила поставить стул на выбранное мной место. Выбор был сделан не случайно: теперь все те, кто приблизится, чтобы послушать моё пение, будут стоять спиной к Тео и виконтессе.
Я провела рукой по струнам. С Абелией мне, ясное дело, не сравниться: я не профессиональная певица, да и врождённые данные у меня значительно скромнее.
