Но вот одежда и манера поведения, увы, выдавали в нём человека, к добру и порядку особого отношения не имеющего. Разбойник, это точно. Должно быть, из тех, о которых упоминал Марк.
Я поморщилась. Это было совсем некстати. Некогда мне с тобой, парень, возиться. У Раймонда скоро начнётся отходняк – антордум отпускает жертву крайне неприятным образом, – и мне ещё надо успеть его к этому подготовить. А у тебя здесь, судя по всему, много дружков, и мне совершенно не нужно, чтобы они слетелись сюда по твоему зову…
– А что это твой приятель, отдохнуть прилёг? – поинтересовался разбойник, поигрывая мечом.
– На солнышке полежать? И что, так-таки даже не встанет поздороваться?
– А чего вставать, из-за тебя, что ли? – грубо осведомилась я. – Не больно важная птица.
– О! Птичка встопорщила пёрышки? – обрадовался разбойник. – Забавно. Сейчас ребят кликну, пускай тоже позабавятся.
Я неодобрительно качнула головой. Ну, что ж такое, право слово? Столько ныне покойных людей поскользнулись на одной простой оплошности.
Решили, что если имеют дело с женщиной, значит, можно расслабиться. Их даже почти жалко таких… Но мне сейчас не до жалости. Времени мало, да и обстановка не располагает.
– Прости, но этого я тебе позволить никак не могу, – заранее извинилась я. – Так что забавляться будешь в одиночку.
Он ухмыльнулся и слегка повернул голову, явно намереваясь закричать, призывая своих. Но так и не проронил ни слова. Никому ещё не удавалось кричать после того, как в горло вонзается кинжал.
Пришлось оттащить к воде очередное тело.
Возвращаясь, я, приглядевшись, подобрала с земли небольшую, но крепкую деревяшку. Потом села на землю рядом с Раймондом и положила его голову себе на колени."
"– Послушай меня внимательно, – сказала я. – Время истекает. Скоро закончится действие антордума. Я знаю эту гадость. Как только чувствительность вернётся, у тебя станут болеть мышцы. Сильно болеть. Это продлится всего несколько минут, а потом пройдёт, я обещаю. Но эти несколько минут придётся пережить.
И… кричать нельзя. Иначе набегут приятели этого разбойника, а их может оказаться много. Ты понимаешь?
Он снова прикрыл глаза.
– Хорошо. Вот это, – я поднесла к его лицу подобранную деревяшку, – я буду держать у твоего рта. Как только сможешь шевелиться, прикусывай.
Ждать пришлось совсем недолго. Где-то через минуту или две рука Раймонда едва заметно двинулась. Пальцы согнулись и снова застыли, будто сведённые судорогой. Затем Раймонд шевельнул головой.
