О пенсиях в этом мире пока не задумываются, а просто выбросить человека на улицу за верную службу… Нет, такое сплошь и рядом, а то как же. Но вот у местного начальства принято проявлять заботу о своих, что достойно одобрения.
— Мне бы к Шешковскому.
— Вам назначено?
— Нет."
"Вообще-то у меня в кармане имеется жетон, предъявив который я могу пройти без проволочек. Всё же внештатный экспедитор, а не пристебай кобыле хвост. Но я предпочёл лишний раз светить своей принадлежностью к этой конторе.
— Насколько срочное дело? — продолжил пытать меня служитель.
— Для меня срочное, для него нет. Хотя вопросом он заинтересуется точно, — пожал я плечами.
— Как доложить?
— Ярцев Пётр Анисимович.
— Юрка! — повысил он голос.
— Да, дядька Фёдор, — выскочил из-за двери малец, лет двенадцати.
— Мухой к Степану Ивановичу, скажи к нему Ярцев по личному делу.
— Понял, дядька Фёдор.
Малец пулей сорвался, только я его и видел. Обернулся в минуту, да оно и понятно, тут недалеко. Но я оценил прыть и когда он сказал, что меня ожидают, кинул ему полкопейки.
Труд не велик, плата скромная, но не за даром поспешал, и на следующий раз меня уже запомнит.
— Разрешите, Степан Иванович? — заглянув, спросил я.
— Заходите, Пётр Анисимович, присаживайтесь
— Здравствуйте.
— И вам поздорову. С чем пожаловали?
— Вы слышали о том, что я имею способность видеть как можно изменить узоры в лучшую сторону? — присев, спросил я.
— Знаю конечно. И к слову, собираюсь вас привлечь, чтобы поправить их у кое-кого в канцелярии.
— Тогда и расценки вы так же знаете, — тут же обозначил я свою позицию.
— Вот так значит вы со своими сослуживцами, — откинулся он на спинку стула.
— Только не нужно вот этого всего. Я ведь никого не заставляю и не навязываюсь. И моя должность в канцелярии вроде бы внештатный экспедитор, а не мастер узоров или плетений.
— Ладно. Продолжайте.
— Так вот, мы в университете изучали плетения «Разговорника». В аудитории много не попрактикуешься, а я по случаю приобрёл пару маленьких бриллиантов.
Решил позаниматься дома, и допустил ошибку, которую после начал исправлять.
— И что в итоге? — с ленцой поинтересовался Шешковский.
— Вот, — я протянул ему каменный брусочек с вмурованным бриллиантом и светящейся вязью.
— Ну и что тут такого? Обычное плетение «Разговорника», — повертев в руке камень, произнёс он.
— А вы приложите его к уху.
— И что с того, — приложив амулет, пожал он плечами. — Ну разговаривает кто-то.
