Да и тут хаживал на охоту, где так же без разделки не обходилось. Так что, в техническом плане сложностей никаких, я даже не замарался в крови, если не считать рук.
Пройдя к вбитому в землю колу, сел прислонившись к нему спиной, и Хруст сноровисто привязал меня к нему, после чего поспешил отойти. Я же активировал загодя подготовленный конструкт, и вокруг меня появилась вязь шестилучевой звезды. Потянулся к бриллианту «Панциря» и начал вливать Силу в плетения. Секунда, и я ощутил как оказался в потоке, устремившемся по каналам в моё вместилище которое уже привычно начало распирать.
М-мать! Я посмотрел на лежащий в моей ладони и всё ещё тёплый желчный пузырь. Несколько раз глубоко вздохнул, прогоняя ненужные мысли и подступающую дрноту, закрыл глаза и поднёс его ко рту. Сказать, что я испытывал отвращение и ненавидел самого себя, это не сказать ничего, но и отступать не собирался.
К моему удивлению пузырь легко скользнул во рту и далее по пищеводу, словно змейкой вполз в меня, и даже не замедлился, несмотря на рвотный позыв.
Я ещё трижды дёрнулся рефлекторно стремясь исторгнуть его из себя, но безрезультатно. А потом меня накрыло.
Вообще-то я полагал, что благодаря режиму аватара мне удастся по обыкновению остаться над схваткой, наблюдая за происходящим со стороны. Но не тут-то было! Поплохело не только телу реципиента, но и мне самому. Меня скрутило так, что даже несмотря на абсолютную память, я помнил лишь то как мне было дурно. Нет, мне было погано и мучительно больно. Причём продолжалось это бесконечно долго.
Вечность…
— Пётр Анисимович, ты как?
Первое, что я услышал и увидел придя в себя это Хруст.
— Хм. Странно, но чувствую себя превосходно, — с удивлением констатировал я. — Есть хочу.
— Это я мигом, — обрадованно произнёс Хруст, и тут же отвернулся к костерку, где на рогульках висел котелок.
Я поднялся и сел. Клим укутал меня в тулуп, словно эдакий спальный мешок, в котором я и на снегу чувствовал себя превосходно. Выспался и отдохнул от души. Глянул по сторонам, темно.
— Хруст, сколько я провалялся? — ловя ноздрями ароматный запах бульона, под урчание желудка спросил я.
— Ровно сутки, Пётр Анисимович.
— Понятно.
Я оказался настолько голоден, что ни о чем другом и думать не мог. Так что сначала выдул оловянную кружку бульона, проглотил несколько кусков отварной баранины и только после этого скользнул в изнанку, чтобы посмотреть на результат своих стараний. И…
— Твою мать! Этого не может быть! — в сердцах произнёс я.
