– Боги, Геральт… Нам и вправду нужно выбираться в такую рань? Ведь еще темно…
– Уже не темно. В самый раз. Солнце встанет самое большее через час.
– Только через час. – Лютик взгромоздился в седло мерина. – Я бы этот час лучше поспал…
Геральт взлетел в седло, подумав, бросил конюшонку еще полкроны.
– Нынче август, – сказал. – От восхода до заката каких-то четырнадцать часов. Я бы хотел за это время уехать как можно дальше.
Лютик зевнул. И словно только сейчас увидал расседланную кобылку в яблоках, стоявшую в стойле.
Кобылка махнула головой, словно желала о себе напомнить.
– Погоди, – задумался поэт. – А она? Мозаика?
– Она с нами дальше не едет. Мы расстаемся.
– Как так? Я не понимаю… Будь добр, поясни, пожалуйста…
– Не буду добр. Не сейчас. По дороге, Лютик.
– Ты точно знаешь, что делаешь? Осознаешь в полной мере?
– Нет. Совершенно не осознаю. И ни слова больше, я не желаю об этом нынче говорить. Едем.
Лютик вздохнул. Тронул мерина. Оглянулся и вздохнул снова.
Был поэтом, потому имел право вздыхать сколько пожелает.
Трактир «Тайна и Шепот» весьма недурно смотрелся на фоне зари, в туманном свете раннего утра. На ум приходил тонущий в мальвах, окруженный вьюнком и плющом двор феи, лесной храм тайной любви. Поэт задумался.
Вздохнул, зевнул, откашлялся, сплюнул, завернулся в плащ, тронул шпорами коня. Из-за этих нескольких мгновений задумчивости он поотстал. Геральт был едва виден в тумане.
Ведьмак ехал быстро.
И не оглядывался.
* * *– Пожалуйста, вот вино, – корчмарь поставил на стол фаянсовый кувшин. – Яблочное из Ривии, как вы и хотели. А жена просила узнать, как господа находят свининку.
– Находим ее в каше, – ответил Лютик. – Время от времени. Не так часто, как нам хотелось бы.
Корчма, к которой они под конец дня добрались, именовалась, как извещала цветистая вывеска, «Под Вепрем и Оленем». Но обещания подобной дичи так и оставались обещаниями, в меню ее было не сыскать.
Местным фирменным блюдом оставалась каша с кусками жирной свинины и густой луковой подливкой. Лютик, похоже, из принципа, покрутил чуток носом на слишком плебейскую, на его взгляд, пищу. Геральт не жаловался. Свининка была вполне себе, подлива оказалась сносной, а каша – дошедшей: и вот это последнее удавалось далеко не каждой кухарке из придорожных корчем. Все могло быть куда хуже, особенно учитывая, что выбор-то – ограничен.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
