Казалось, в этот момент для него не было ничего невозможного!
Только теперь он до конца осознал, что имели в виду сородичи, когда говорили, что близость с истинной не сравнится ни с чем. Он и правда становился сильнее, могущественнее, как будто выпил снадобье, увеличивающее и так немалые возможности алкаров."
"Такие зелья их воины пили перед важными сражениями, когда требовалось превзойти самих себя. Но если после того, как временный прилив сил уходил, наступало опустошение, и алкара потом сутки качало от слабости, то сейчас все было по-иному.
Близость с истинной давала схожий эффект, но не имела побочных последствий.
Но Натан сейчас даже не думал об этом. Как и о том, сколько продлится ощущение мощи и эйфории. Он способен был думать лишь о находящейся в его объятиях девушке. Уже полностью обнаженной, такой маленькой и хрупкой по сравнению с ним самим.
Натан даже в упоении страстью инстинктивно опасался причинить ей вред, потому старался сдерживать напор, пусть это и было трудно. Уложив на постель, покрывал поцелуями каждую клеточку нежного, так возбуждающе пахнущего тела.
Изучал его с не меньшим интересом, чем Питер какой-нибудь диковинный артефакт.
Нащупав особенно чувствительные точки, радовался, словно важному открытию, и доводил до исступления извивающуюся и стонущую под ним девушку. Несколько раз заставлял достигнуть кульминации, сам сдерживаясь и не получая разрядки. Для него было важно, чтобы ночь с ним запомнилась, заставила ее желать повторения.
Может, сыграло свою роль и то, что он теперь знал о прошлом Эулин.
Натан жаждал вытеснить из ее сердца образ бывшего возлюбленного. Хотел, чтобы она поняла - с ним будет лучше. Что он никогда не причинит боли и не предаст. Будет беречь, как самое дорогое сокровище!
Лишь когда Эулин уже не выдержала и сама прижалась к нему, обвивая руками и ногами, толкаясь навстречу и желая насадиться на его мужское естество, подался вперед.
На несколько мгновений замер, позволяя ей привыкнуть к ощущению абсолютной наполненности - все-таки размер у алкара немалый.
Но Эулин сама начала двигаться, от нетерпения впиваясь ноготками в его спину.
И вот тогда у него окончательно сорвало крышу! Практически впечатав ее тело в простыню, вонзался так глубоко и сильно, как только возможно. Будто стремился пронзить до основания, окончательно закрепить свои права на нее.
Эулин двигалась навстречу с не меньшей страстью, будто именно этого и хотела. Бурной, почти жесткой близости на грани боли и наслаждения.
