Эдуард, вы проводите кастинг, утверждаете артистов, все, как предполагалось. Ну, с чем-нибудь мы потянем, сколько сможем! Допустим, я долго буду отсматривать главных героев. Группу распускать не станем, в производство пойдем по мере готовности текста.
– Елки-моталки, – простонал Эдуард. – Вот влипли!..
– Ни штрафовать за простой, ни требовать соблюдения утвержденного графика с вас никто не будет. Попробуем немного… поднять планку, вы согласны?
Эдик нахлобучил свою кепку на коленку и с досадой дернул ее, многострадальную, за козырек.
– Да мы-то согласны, Александр Наумович! Мы давно согласны, только все это не вовремя. Ну, что вам наш проект, а? У вас таких два десятка! А мы уж готовы, а тут такое! Мы ж не авторское кино снимаем!
– До авторского кино нам как до Китая на велосипеде, – перебил Герман. – Зрителей оно не интересует, меня тоже не слишком. Поэтому авторское кино мы снимать не будем, просто попробуем снять получше, чем обычно.
Считайте, что у меня такая придурь.
– Придурь, – повторил режиссер тоскливо.
Тонечке стало его жалко:
– Да вы не отчаивайтесь раньше времени, Эдуард, – сказала она. – Может, и не понадобится ничего переделывать.
– Это в том смысле, что придурь завтра пройдет? – уточнил Герман, и Тонечка ничего не ответила.
Он угадал. Конечно, пройдет!
– Все в производстве, – продолжал Эдуард, – лето впереди, самое хлебное время! Говорят, Филиппов тоже запустился! А я в простоях погрязну.
– Филиппов виски трескает, как чай, – сказал Герман и поморщился от воспоминания. – И орет на всю телекомпанию!..
– Из-за Светы? – спросил режиссер Эдуард. – Жалко девчонку, хорошая девчонка Светка!
– Вы не знаете ее родственников? – спросила Тонечка быстро. – Дольчиковой?
– Нет, откуда! Василия жену – эту знаю. Деловая баба, слов нет! Он за ней как за каменной стеной жил. Она то ли юрист, то ли адвокатша, и красивая! А Васька вечно у нее под носом со всеми подряд крутит!
– Он женат? – удивилась Тонечка, и Эдик засмеялся.
– А как же! В Москве все женатые, только в экспедициях разведенные!
– А как зовут жену?
– Зоя, – ответил почему-то Герман. – Какая вам разница, Тонечка.
Как это какая, подумала Тонечка стремительно. Выходит, пьяный Филиппов убивался по своей молодой возлюбленной, а собирался звонить жене, чтобы она «все уладила»? Как хотите, а это странно.
