– При чем тут «Проверка на дорогах»?!
– Это какой-то другой Герман?..
– Я тебя убью, – пообещала Настя.
– Здрасти! – раздался твердый, громкий, уверенный и веселый голос – таким голосом говорят только начальники и только большие. – Я всем помешал, извините!.. Вы не обращайте на нас внимания, мы пробы посмотрим и уедем!
– Александр Наумович! – вскричал режиссер Эдуард так, словно само счастье явилось к нему сию минуту в душный, жаркий, пыльный, полный запаха пыли, пота и страха павильон. – Прямо честь для нас, я и не предполагал…
– Честь, честь, – снисходительно согласился продюсер Герман.
– Мы мешать не будем.
– Да нет, это не тот Герман, – с досадой прошептал Даня на ухо Насте. – Совсем.
Она толкнула его в бок, сильно.
– Да, – словно спохватился «не тот» Герман. – Прошу прощения. Со мной вот сценарист приехал. Знакомьтесь – Антонина Морозова. Она на этом проекте не задействована, но сценарист превосходный.
Какая-то девушка в джинсах, кудрявая и хорошенькая, явно стесняясь, просеменила в центр съемочной площадки и встала рядом с продюсером.
– Здравствуйте, – сказала она.
Голос был приятный, нисколько не начальственный, чуть с хрипотцой, и Настя узнала именно… голос.
– Что? – сама у себя спросила она. – Кто?
– Ты чего, Насть?..
– Антонина послушает, а я посмотрю, – продолжал Герман. – Мы вон там сядем, ладно?
– Кофейку, Александр Наумович? Бутерброды, печенье, все есть!
– Тонечка, вы будете кофе?
Настя за штативами покачнулась – вдруг с ногами что-то сделалось.
Наверное, ртуть. Еще в коридоре ей показалось, что она наглоталась ртути…
– Насть, ты что? Тебе плохо?!
Та быстро и бесшумно села на пол, привалилась к какому-то ящику. Сердце прыгало и моталось, словно потрепанная афиша на сильном ветру, нечем стало дышать, и вспотела вся голова.
Даня моментально опустился перед ней на корточки.
– Что такое?!
– Тише, – попросила Настя. – Я что-то… не могу.
Даня выхватил из кармана книжку, распластал ее и стал махать у Насти перед носом.
Как ни глупо было это махание, но отчего-то оно помогло. Воздух вернулся, Настя судорожно вдохнула.
На площадке бегали, суетились, кричали.
– Может, пойдем на улицу? – предложил Даня, продолжая тревожно махать. – Ну их к шутам, эти ваши пробы!..
Настя придержала его руку. Стала на четвереньки и подползла к осветительному прибору.
– Видишь сценаристку? Которую Герман привез? Ну, вон ту, кудрявую?..
– Вижу, он только одну привез.
– Это моя мать.
