– Я так поняла, – продолжала Тонечка, – что он каждой своей подружке дарил эту самую вещицу, время проходило, он ее тихонечко забирал, потом они расставались, а когда подружки начинали требовать подаренное назад, он говорил, что это фамильная ценность и она должна оставаться в семье. То есть у него и его жены. С женой он никогда не разводился.
– Значит, – быстро проговорила Настя, – я правильно догадалась! У Светы в часах была эта самая драгоценность!..
Вся компания посмотрела на нее.
– В часах? – переспросил Герман.
Настя встала, чтобы они все ее видели и слышали. Особенно мать.
– Именно в часах! – И она рубанула воздух рукой. – У нее были часы, почти такие же, как наши. Ба, где они?
Марина Тимофеевна поднялась.
– Сейчас.
В это время Даня втащил самовар, из которого густо валил дым. Началась суета.
– Даня, ну что ты, нужно было заглушку надеть!
– Заглушка в кармане. Насть, вытащи и нахлобучь. Куда ставить?
– Ах, боже мой. На подставку, куда же еще! И поверни, вот так!.. Какой чай завариваем? С мятой или черный?
– Мне с мятой! – сунулся Даня, стаскивая куртку.
– А мне черный с лимоном, – объявил Аллилуев.
– Мне с молоком, – вставил Герман.
– Меня кто-нибудь будет слушать?! – завопила Настя и топнула ногой. – Кажется, мы говорили об убийстве. Об у-бий-стве! Вы что?! Не понимаете?! Вам наплевать?!
Марина Тимофеевна быстро подошла и обняла ее. И поверх ее головы посмотрела на остальных.
– Тихо, тихо, – сказала бабушка и погладила внучку по спине. – Мы разговариваем об этом как раз потому, что нам не наплевать.
Александр Наумович специально приехал, чтобы сообщить нам какое-то важное сведение. – И она опять погладила. – Ты лучше расскажи толком, что знаешь.
Удивительное дело. Бабкина рука, тонкая и сильная, словно смахнула с внучки горе и злость. Настя сильно сопела ей в плечо, но рыдать и кричать уже не хотелось.
– Давайте все сядем, – предложила Марина Тимофеевна. – Тонечка, ты заварила чай?
– Ба, дай свои часы!
Бабка положила перед Настей золотой браслет с медальоном.
Солнце играло в камушках, зеленом и красных.
– Ба, открой, я забыла, как они открываются!
Бабка аккуратно подцепила ногтем замочек. Откинулась золотая крышка.
– У Светы были почти такие же часы, – заговорила Настя.
– Один в один, – поддакнул Аллилуев. – Она с ними не расставалась.
– Вот именно, – подхватила Настя. – И почти не снимала. Костюмеры на съемке подтвердили! Когда все-таки приходилось снимать, она часы отдавала им в руки, на сохранение.
