– Ты чего так хромаешь? Ноги стерла? Вот дурочка, кто же на съемку приезжает на каблуках? Тут и без каблуков с ума сойдешь к вечеру!..
– Мила, а вы же артистка, да?
– Откуда ты знаешь?
– Мне Олег Аллилуев сказал.
– Артистка, – согласилась Мила. – Невеста без места. Я уж и забыла сто лет, что артистка!
– Мила, тебя Эмма ищет! – прокричали издалека.
– Иду! – отозвалась Мила. – Чего она меня ищет, пять минут назад поговорили.
– А почему вы не играете? – спросила Настя, едва успевая за ней. И тут же поняла, что сморозила глупость.
– Потому что негде мне играть, не берет меня никто, – легко сказала Мила. – Зато в кино работаю, видишь?
– А от кого это зависит? Кто не берет?
– От всех зависит, – сказала Мила в сердцах. – От продюсера, режиссера, кастинг-директора, оператора-постановщика! Артист самый последний человек, от него как раз ничего не зависит!.. Он только должен на съемке всю душу из себя вывернуть и предъявить камере. А если не душу, то еще что-нибудь – красоту, уродство, глупость или ум!.
. Вот это от него зависит, а больше артист ничего не может. Только сидеть и ждать, когда позовут. Могут никогда не позвать.
– И что тогда делать? – серьезно спросила Настя.
– Другую работу искать, – тоже серьезно ответила Мила. – Я нашла, мне повезло.
Они взбежали на крыльцо, пропустив группу людей, навстречу попалась давешняя сердитая тетка.
– Мила! Где ты есть, твою ж марусю, я тебя ищу! Режиссер тебя ждет! – загремела она.
– Я здесь, что нужно?
– Олег, вы Милу спрашивали!
– Я? – раздался откуда-то голос Аллилуева.
– Я не спрашивал. Давайте еще раз по точкам, все по местам! И не ходите в кадре!..
Настя заглянула в комнату.
В небольшом помещении все было по-настоящему: бок голландской печки, диван, накрытый ворсистым пледом, на стене аляповатый пейзаж и – симметрично – немыслимый натюрморт с розами и сиренью. В середине стол, покрытый клеенкой, на столе ваза. Вокруг по полу проложены рельсы, по ним туда-сюда каталась камера.
Еще одна камера на треноге смотрела на диван. На диване сидел человек в спецовке. Еще один стоял у него за плечом с листом белого пенопласта в руках и крутил его туда-сюда.
– Мила, пойди сюда! – И Настина проводница, аккуратно перешагивая через провода и кабели, исчезла.
– А где режиссер? – шепотом спросила Настя у чьей-то спины.
– В той комнате, где мониторы, – непонятно ответила спина.
– Еще, еще свети! – кричали откуда-то.
