Девчонки вылезли из автобуса и стали оглядываться по сторонам.
Идти предстояло через поле, собственно, до этого самого Константинова. Вроде бы рукой подать, очередная луковка очередной церквушки на взгорье казалась совсем близкой. Тут выяснилось, что была допущена стратегическая ошибка.
Собственно, Настя уже давно… осознала, что ошибка допущена, а на дороге через поле последствия начали сказываться на каждом шагу в прямом смысле слова.
Собираясь на съемку, Настя долго прикидывала, что бы такое надеть.
Ей необходимо было поразить воображение невыносимого Аллилуева и возможных знаменитых молодых артистов. Ведь на съемке может быть кто угодно! Надеть было совершенно нечего, нечего! То, чем был завален и завешан шкаф в комнате, и еще один в коридоре, и еще небольшой комод и дополнительный шкафчик в ванной, никуда не годилось. Нику-да!.. Настя перерыла все – еще до того, как обиделась на мать. И хорошо, что до, иначе она вообще не смогла бы собраться. Или плохо – учитывая допущенную страшную ошибку.
В результате «лук» был сформирован – джинсы в обтяжечку, до щиколоток, плотная маечка с низким вырезом, короткая куртешка с рваным краем, пик моды. И туфли! Туфли Настя утащила у матери. Та купила их, кажется, прошлой весной, но так ни разу и не надела. Раньше, в прежние времена, Настя не решилась бы утащить, но после того, как уличила мать во вранье, решила, что утащить туфли можно, и даже хорошо!
Туфли был на каблуках. Не слишком высоких, не слишком тонких, но все же на каблуках и с перепонкой впереди, тоже модная штука.
Бегать в них с платформы на платформу, преодолевать подземные переходы, стоять на остановках оказалось тяжело.
Шкандыбать по полю невыносимо.
Джессика в своих раздолбанных кроссовках ускакала далеко вперед и только оглядывалась на Настю и кричала:
– Что ты там плетешься? Давай быстрей, холодно же! И дождь сейчас пойдет!..
Настя не отвечала и мужественно шла.
Идти с каждым шагом было все больнее.
Перепонка впивалась. Ступня горела. Пятки саднило.
От того, что приходилось все время терпеть, ее бросило в жар. Она сорвала куртешку и шла в одной майке.
Хоть плачь. Вот прямо тут садись на обочину, в грязную прошлогоднюю траву, снимай эти проклятые туфли и иди босиком!
При мысли о том, что можно пойти босиком, у Насти и вправду слезы навернулись на глаза. Она и так чуть не плакала, а тут прямо полились слезы.
