Она выела мне все мозги, каких только гадостей не наговорила, пока я летел в самолёте обратно в Россию.
Нетерпеливая, капризная, взбалмошная, любящая только себя. Я начал узнавать Инессу лучше, как только мы прекратили вести вместе бизнес и она посчитала, что мы теперь родственники. Её истинная сущность раскрылась только сейчас! До беременности Инесса была другой. Хотя, возможно на неё характер повлияли гормоны, а роды вызвали стресс. Потому что орала она в динамик телефона так, что весь самолёт слышал. Даже анестезия не помогала!
Пытался её успокоить, но в ответ слышал тонны упрёков в свой адрес, какой я эгоистичный урод, что улетел в командировку и пропустил роды.
Не было никаких договоренностей насчёт совместных родов. Я твёрдо заявил – приеду, когда посчитаю нужным. Ты мне не жена.
Я и не хотел ехать, но должен, совесть бы не позволила. Ребёнок – моя кровь, часть меня, ответственность. Разве крошечный человечек виноват в том, что он был зачат и теперь родился?
Плюнул. Отключил телефон. Приехал к вечеру, когда мне уже сообщили, что Инесса родила.
Набросив на плечи одноразовый, медицинский халат, я вошёл в послеродовое отделение.
Приближаясь к палате, испытывал сильное напряжение. Волнение, страх какой-то! Но не радость…
Я думал о Лиде. Думал постоянно, каждый день и каждый час. Особенно сейчас! Жизнь стала для меня пыткой – ужасным наказанием.
Какая жизнь? Мне вообще не хотелось жизнь, потому что я лишился своего единственного, главного сокровища, ради которого сворачивал горы.
Вошёл в палату, полную медсестер и врачей.
Я смотрел на неё – великую мученицу, стонущую и кряхтящую от малейшего движения.
Инесса конкретно дала прикурить медперсоналу и вела себя как капризная королева. За неё всё делали нянечки, персонал бегал как прокажённый, чуть ли не на коленях ползал, а она только охала да ахала. Потом вообще уснула, проспав сутки, будто наплевав на ребёнка, которым занимались няни, которым я щедро заплатил.
Мне протянули новорожденную малышку, я впервые взял в руки Ари…
– Поздравляем! У вас дочь!
Подержал немного дочь на руках – внутри пустота.
Ни одна, даже самая крошечная струна души не дрогнула. Почему?
Малышка прелесть. Крошечная, маленькая, мирно посапывала, завернутая в мягкое, розовое одеяльце, но я не верил, что это моё. Душа бунтовала, а сердце отрицало. Только мозг настойчиво твердил – но ведь было уже столько тестов! Увы…
Вернул обратно врачам, что-то бросил Инесс и вышел из палаты. Что я ей сказал – не помню.
