«Достопочтенный»… насколько Хаджар помнил слова Тени мечника в Черных Горах Балуима, то в стране бессмертных было принято обращение «мудрейший» или «достойнейший», а все остальные считались не то, чтобы уничижительными, а намекающими на несостоятельность бессмертного. Что-то вроде легкой аллюзии на тот факт, что в регионе смертных обращались, как раз таки, «достопочтенный». Мол — если я к тебе так обратился, то считаю тебя смертным.
Для Хаджара прозвучавшее оставалось не более, чем констатацией факта. Он ведь действительно — смертный.
А вот для прочих бессмертных — едва ли не оскорбление.
И, разумеется, старик-юноша вовсе не мерил его меркой «тернитов», а судил по своему плечу. Если для него «достопочтенный» сродни оскорблению, то и для остальных тоже.
Хаджар же…
Он посмотрел на поднимавшегося на плац Арсарэла, которому не было и тридцати. По сравнению с генералом, прожившим на нескончаемой войне не один век, бессмертный был даже не ребенок, а младенец, возомнивший себя гигантом.
Но самое удивительное, что когда Хаджар смотрел на лица остальных бессмертных, разменявших не одну эпоху и, даже на старика-юношу и тех, кто находился за его спиной на подиуме, то каким-то странным образом генерал испытывал те же ощущения.
Словно он находился не посреди древних сущностей, которые могли застать времена, когда лишь зарождались человеческие империи региона Белого Дракона, а среди несмышленых детей. Верещащих, кричащих и неоправданно жестоких в своих почти животных порывах и жажды чужой крови.
Странное чувство. Незнакомое. И от того должное быть чуждым, но Хаджару оно, напротив, показалось знакомым. Будто уже когда-то он стоял так же среди существ, пронзавших своей историей само время и видел в них лишь детей, не помнивших как зажигались звезды и…
Голова…
Только не сейчас…
* * *Генерал вздрогнул.
— Опять? — прозвучал легкий, мелодичный голос.
Он едва заметно кивнул, надеясь, что другие боги, собравшиеся за столами пира по случаю победы над существами Грани и запечатыванию Врат этого не заметили.
— Тебе стоит обратиться к Ляо Феню, — повторил голос. — он не только мудрейший из богов, но и разбирается во врачевании. Наверное — даже лучше Ташеша, бога целительского искусства и милости.
— Наверное, — процедил генерал, стараясь унять набатный колокол, звенящий в голове."
"С того момента, как он побывал за вратами, его голова то и дело звенела от боли. В такие моменты ему часто казалось, что он видит какие-то видения.
