Глажу его и по памяти рассказываю сказки.
Когда спускаемся с сыном в гостиную, Миша, к счастью, еще там. Не уехал.
Это очень хорошо. Для Марка, конечно.
Как только Князев нас замечает, сразу поднимается с дивана. Марк к нему подходить не спешит. Внимательно рассматривает отца, мельком смотрит на меня, делает шаг вперед и замирает буквально в двух шагах от папы.
— Марк, — Миша тут же присаживается на корточки, — я…
— Уходи, — сын отталкивает Мишины руки. — Ты нас бросил. Уходи.
В ужасе смотрю на происходящее. Я ничего подобного ему не говорила.
Ничего.
Князев бросает на меня раздраженный взгляд. Он точно сейчас подумает, что это я настроила Марка…
Мы же с ним все мирно обсудили, я же пыталась объяснить, что никто не виноват. Что Миша его не бросал…
Боже. Я правда пыталась. Только разве Миша поверит теперь?
— Марк, — Князев выпрямляется. Смотрит на сына сверху вниз.
— Уходи. Я тебя тоже тогда не люблю. Не люблю! — кричит Мише в лицо и снова несется наверх.
Делаю два неловких шага и впечатываюсь в стену.
— Я ничего ему не говорила, — бормочу, чувствуя обжигающий взгляд бывшего мужа.
— Я так и понял, — Князев кровожадно ухмыляется. Кивает и, круто развернувшись, идет к двери.
— Миша, я правда ничего такого ему о тебе не говорила. Наоборот…
Иду за Князевым следом. Нужно именно сейчас расставить все точки над «i». Если он решит записать меня в свои враги, ничего хорошего не будет.
— Тебе лучше остаться сегодня, — выпаливаю, думая в первую очередь о сыне.
Князев притормаживает. Получается это резко, поэтому я влетаю ему в спину и тут же отшатываюсь.
— Попробуй сам с ним поговорить. Объяснить. Я уверена, что он только этого и ждет. Он тебя любит и…
— Хрень какая-то, — Миша морщится.
Только сейчас осознаю, что мы снова стоим на крыльце. Слишком близко друг к другу.
Неловко передергиваю плечами, прижимая ладони к стене за своей спиной. Князев все еще стоит рядом со мной. Понимание этого нервирует. Дико просто.
Смотрю себе под ноги, изо всех сил пытаясь подобрать слова. Хоть что-то сказать сейчас нужно, только вот снова оправдываться я не хочу.
Устала. Устала чувствовать себя виноватой за все эти годы.
Ловлю Мишин взгляд. Переминаюсь с ноги на ногу.
— Что с коленом? — снова задает этот дурацкий и никому сейчас не нужный вопрос.
— Упала. Все в порядке.
Миша упирается ладонью в стену над моей головой. Нависает.
Запрокидываю лицо, чтобы видеть его глаза.
— Тебе нужно быть аккуратней, — произносит без тени бушующей в нем минуты назад злости.
