Это нервы или отпечаток того, что во мне теперь снова живет человек, разобрать сложно. Но глаза будто песком наполнены. Тянет в сон, а ноги кажутся ватными.
Ехать домой самостоятельно не рискую, вызываю такси.
По дороге звоню Свете. Хочу поддержать, но трубку она не берет. Что, в общем-то, не удивляет. У подруги своих проблем сейчас по горло. Измена, развод, муж которого арестовали…
Мама к моменту моего появления уже успела приготовить ужин, накормить Марка и уложить его спать.
— Ну как он? — сажусь за стол и делаю глоток воды из стакана.
— В обед бодренький был. Поиграли немножко. А к вечеру опять сник. Температура невысокая поднялась. Лекарства я все дала, как ты написала.
— Спасибо мам, — устало потягиваюсь и упираюсь локтем в поверхность кухонного стола.
— Ты покрасилась, что ли?
— Нет, — захватываю прядь своих темных волос. Все тот же естественный цвет. Мой природный.
— А кажется, будто посветлее стала. С рыжинкой.
— Выгораю, наверное, — пожимаю плечами. — Солнышко все чаще вылезает. Кстати, может, у нас останешься?
— Да нет, поеду.
Папа придет, а меня дома нет.
— И пофиг. Пусть один там сидит.
— Даш…
— Хватит его защищать мам. Он чудовище, и ты это знаешь.
— Мы почти сорок лет вместе дочка.
Мама поджимает губы и смотрит в сторону. Вздыхаю. Не хотела ее обижать, но иногда сдержаться просто невозможно. Ну не могу я молчать. Несмотря на то что толку от моих воплей мало, это хоть немного помогает выплеснуть весь тот негатив, что скапливается от сосуществования вместе с этими мужиками.
Что отец, что муж — одинаковые.
— Мама, а ты не слышала, или не замечала…у папы в бизнесе все хорошо?
Решаю сменить тему, к тому же мне не дает покоя Мишин план. Вдруг, мама что-то слышала от отца. Вдруг он с ней чем-то поделился.
— Не знаю. А что?
— Да так. Просто спросила. Дерганный он какой-то.
— Я в эти дела не лезу дочка, и тебе не советую, — мама понижает голос, — целее будешь.
В глубине дома слышится шум открывающейся входной двери.
— Миша приехал, — мама поднимается на ноги и спешит к плите.
— Миша, ты ужинать будешь? — спрашивает, как только Князев заглядывает на кухню.
— Да. Пять минут. Руки помою.
Кривлю губы и снова чувствую приступ тошноты. Снова его туалетная вода.
Тру лицо и спешу в туалет. Меня снова выворачивает. Какой там уже раз за день?
Полощу рот, чищу зубы и прикладываю к раскаленным щекам холодные мокрые руки.
Разглядываю себя в зеркальном отражении. Вроде все как всегда, я не изменилась. Разве что взгляд усталый.
